— Уходите! — донёсся из-за двери хриплый, старческий голос. — Кто бы вы ни были — уходите! Денег нет, платить нечем!

— Я не сборщик долгов, — крикнул я. — Меня прислал Угрюмый!

Пауза. Потом звук шагов.

Дверь распахнулась резко.

На пороге стоял старик лет семидесяти — худой, жилистый, с длинной седой бородой и злыми, недоверчивыми глазами. В руках держал топор, поднятый для удара.

— Угрюмый, говоришь? — прохрипел он, оценивая нас взглядом. — И зачем этот бандит прислал тебя ко мне, юнец?

Я не отступил, хоть топор был всего в полуметре от моей головы:

— Мне сказали, здесь живёт единственный в этом городе мастер, который умеет делать муку из твёрдых сортов пшеницы, двойного помола, слегка подсушенную на камнях.

Фрол замер. Топор дрогнул в руках.

Он смотрел на меня изучающим взглядом — недоверчивым, настороженным. Потом медленно, очень медленно опустил топор, прислонил его к стене.

— Заходи, — буркнул он хрипло, разворачиваясь. — И спутники твои пусть заходят. Только ноги вытрите, чтоб грязь не тащили.

Мы вошли внутрь.

Мельница изнутри была тёмная. Узкие окна пропускали мало света. Пахло старым деревом и мукой. Огромные деревянные шестерни и жернова стояли неподвижно. Всё говорило об упадке, запустении.

В дальнем углу была отгорожена небольшая жилая комнатка — печка, стол, лавка, узкая кровать. Скудно. Бедно.

Фрол прошёл к столу, опустился на лавку тяжело, как старик, которому каждое движение даётся с трудом. Посмотрел на нас троих — на меня, на Варю, на Матвея.

— Ну? — спросил он недоверчиво. — Говори зачем пришёл и кто ты такой вообще? Угрюмый тебя прислал, говоришь? Зачем этому бандюге мельник понадобился?

Я сел напротив него, не спрашивая разрешения. Варя с Матвеем остались стоять у двери.

— Меня зовут Александр, — начал я спокойно. — Я повар. Живу в городе вместе с детьми-сиротами. Делаем пирожки, продаём на улицах.

Фрол слушал молча, лицо каменное.

— Две недели назад у меня были постоянные поставщики, — продолжил я. — Мельничиха Дарья из Берёзок поставляла муку. Мясник Игнат — мясо. Огородница Матрёна — овощи. Всё шло хорошо. Дело росло.

Я выдержал паузу:

— А потом Торговая гильдия обратила на нас внимание. Начала давить. Пустила слухи по городу — что у меня продукты плохие, что люди травятся. Вчера я пришёл к своим поставщикам, попросил публично подтвердить что продают мне качественный товар.

— И что? — хрипло спросил Фрол.

— Все трое отреклись от меня, — сказал я прямо. — При народе. Испугались Гильдии и сказали что меня не знают, никогда мне ничего не продавали.

Фрол усмехнулся горько:

— Предсказуемо. Гильдия умеет пугать. Я это знаю лучше чем кто-либо.

Он провёл рукой по лицу:

— И что ты хочешь от меня, юнец? Чтоб я стал твоим поставщиком вместо них? — Он покачал головой. — Нет. Не хочу проблем. Мне и так хватает. Гильдия меня уже раздавила восемь лет назад. Я еле дышу. Если они узнают что я работаю с тем, кто им мешает — придут и добьют окончательно. Отберут последнее. Уходи, не втягивай старика в свои войны.

Я ожидал такой реакции. Спокойно кивнул:

— Понимаю твой страх, но я пришёл не просто просить тебя о помощи.

— А зачем тогда?

— Через неделю в городе Зимняя Ярмарка, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Три дня, тысячи людей, деньги рекой. Я иду туда торговать. Несмотря на Гильдию, несмотря на угрозы. Иду и буду зарабатывать.

Фрол приподнял бровь с удивлением:

— На Ярмарку? Ты? Да тебя же там сожрут в первый же час.