— Эта, — я указал на первый мешочек, — из твёрдых сортов пшеницы. Грубого помола. Зерно сушилось на солнце, а не в печи — чувствуется по запаху.

Я высыпал муку обратно в мешочек:

— Из такой получится отличный плотный хлеб с толстой хрустящей коркой. Мякиш будет плотный, пористый, с ореховым привкусом. Хлеб не зачерствеет долго.

Фрол молчал. Лицо каменное, но я заметил — пальцы дрогнули едва заметно.

Я взял второй мешочек, повторил процедуру.

Цвет — почти белоснежный, чистый. Текстура — невероятно тонкая, почти как пудра. Растёр между пальцами — шелковистая, нежная, буквально таяла на коже. Запах деликатный, тонкий, едва уловимый.

Активировал дар.

Анализ Ингредиентов

Мука пшеничная, высший сорт

Зерно: Мягкие сорта пшеницы

Помол: Очень тонкий

Обработка: Хорошо просеяна, удалены все примеси

Влажность: 13% (хорошо)

Качество: Отличное

Применение: Сдобная выпечка, торты, пироги. Капризна в работе, требует точных пропорций.

— Вторая, — я посмотрел на Фрола, — мелкая как пыль, почти шелковая. Мягкая пшеница, высший сорт. Просеяна несколько раз, все отруби удалены. Из такой пекут сдобу — пироги, торты, булочки.

Я высыпал муку обратно:

— Очень капризная. Требует умелых рук, точных пропорций. Легко пересушить или переувлажнить тесто, но если всё сделать правильно — выпечка получается воздушная.

В глазах Фрола мелькнуло что-то — удивление? уважение? — но он быстро скрыл это, сохраняя нейтральное выражение лица.

Третий мешочек. Последний.

Цвет — тёмный, серовато-коричневый. Текстура грубая, чувствовались крупные частицы. Запах… о, этот запах. Резкий, насыщенный, терпкий. Пахло полем после дождя, пахло землёй и силой.

Дар.

Анализ Ингредиентов

Мука ржано-ячменная, смешанная

Зерно: Рожь озимая (70%) + ячмень (30%)

Помол: Средний, обойный (с частью отрубей)

Обработка: Минимальная

Влажность: 14% (приемлемо)

Качество: Хорошее

Применение: Чёрный хлеб.

Я посмотрел на Фрола и улыбнулся:

— А третья… третья пахнет полем. Это рожь, но не чистая. С добавлением ячменя — процентов тридцать, не больше. Для сладости и мягкости.

Я бережно высыпал муку обратно:

— Из такой пекут настоящий чёрный хлеб. На закваске, долгой расстойки. Хлеб который ели наши деды и прадеды. Это хлеб воинов — питательный, долго не портится в походе. Один ломоть такого хлеба с салом и луком — и ты сыт пол дня.

Я поставил все три мешочка обратно на стол в ровный ряд и посмотрел на старика.

Тишина. Фрол стоял неподвижно, смотрел на меня задумчивым взглядом. Варя за моей спиной не дышала. Матвей застыл как статуя. Секунды тянулись как минуты.

Наконец старик медленно, очень медленно выдохнул. Провёл дрожащей рукой по лицу. Опустился на лавку тяжело, словно ноги подкосились.

— Ох бесовщина… — прохрипел он, глядя не на меня, а куда-то в пустоту. — Тысяча чёртовых чертей…

Он замолчал, собираясь с мыслями.

Потом посмотрел на меня — и в его старых, усталых глазах больше не было недоверия. Было потрясение и что-то похожее на глубокое уважение.

— Двадцать лет, — сказал он тихо, хрипло. — Двадцать лет никто не приходил сюда, кто мог бы так точно определить. Все эти городские торгаши, эти гильдейские выскочки — они не отличат пшеницу от ржи. А ты…

Он покачал головой:

— Ты не просто правильно назвал сорта и помол, а описал как они будут вести себя в тесте, какой хлеб из них получится, как его правильно использовать. Ты говоришь как… как настоящий мастер.