Угрюмый кивнул медленно:

— Знаю и что дальше?

— Я иду туда, — сказал я твёрдо. — Буду торговать. Буду зарабатывать. Гильдия там или нет — мне всё равно.

Тишина.

Угрюмый смотрел на меня долгим, неподвижным взглядом. Потом откинулся на спинку массивного кресла, которое заскрипело под его весом. Скрестил руки на широкой груди.

— Ты серьёзно сейчас? — спросил он медленно, будто проверяя не ослышался ли. — Ты хочешь пойти на Зимнюю Ярмарку? После того что случилось вчера?

— Именно после того что случилось вчера, — подтвердил я.

Угрюмый покачал головой, усмехнулся без тени веселья:

— Александр, ты понимаешь вообще что говоришь? Ярмарка — это их территория. Их вотчина. Торговая гильдия контролирует там всё.

Он наклонился вперёд, положил руки на стол:

— Все хорошие торговые места — крытые лавки, павильоны, всё это выкуплено Гильдией за полгода вперёд. Они сдают эти места своим людям, проверенным, лояльным. Чужаков туда не пускают.

Он постучал пальцем по столу:

— Формально, по закону, торговать на Ярмарке может кто угодно, но попробуй встань где-нибудь со своими пирожками — к тебе сразу подойдут «обеспокоенные граждане» и скажут что ты занял чьё-то место.

Угрюмый развёл руками:

— У них сотня способов выдавить тебя без всяких формальностей. Ты не продашь там ни одного пирожка, Александр. Тебя просто не дадут.

Я кивнул спокойно:

— Я знаю. Всё это я понимаю.

— И ты всё равно хочешь идти? — недоверчиво переспросил Угрюмый.

— Поэтому, — я наклонился вперёд, — мне и не нужны их торговые места. Увидишь потом, когда я приду туда.

Я выдержал паузу, потом сказал:

— Для реализации моего плана мне нужны определённые люди настоящие союзники.

Я постучал пальцем по столу:

— Не такие как вчерашние — Дарья, Игнат, Матрёна. Те, кто при первой же угрозе разбежались как тараканы. Мне нужны люди другого сорта.

Угрюмый молчал, слушал внимательно.

— Ты, наверняка, знаешь тех, кого Гильдия сломала, но не уничтожила до конца. Тех, кто ненавидит гильдию так же сильно, как я, кому уже нечего терять. Понимаешь о ком я?

Угрюмый сидел неподвижно, обдумывая мои слова. Пальцы медленно барабанили по столу — единственный признак того что он напряжённо думает.

Наконец он усмехнулся странной уважительной усмешкой:

— Занятный ты человек, Александр. Значит, нужны отчаявшиеся?

— Именно, — подтвердил я. — Отчаявшиеся люди — самые надёжные. Им нечего терять, значит нечего бояться, а значит они не предадут меня из страха, как это сделали вчерашние.

Угрюмый откинулся на спинку кресла, покачал головой с чем-то похожим на восхищение:

— Дерзко, повар. Очень дерзко и логично, надо признать. — Он потёр подбородок. — Мне это нравится.

Он встал, подошёл к узкому окну, постоял молча, глядя на улицу внизу, где по грязному снегу сновали люди, ехали телеги, шла обычная жизнь Слободки.

Потом медленно развернулся:

— Есть несколько человек. Гильдия их раздавила годами раньше — кого три года назад, кого пять, кого десять. Отобрала рынки сбыта, подкупила поставщиков, перекрыла доступ к сырью. Стандартные действия гильдии, отработанные до мелочей.

Он тяжело вздохнул:

— Большинство не выдержали. Кто-то спился и сдох в канаве. Кто-то повесился. некоторые просто уехали из города, бросив всё, но остались единицы — те, кто слишком упрямые, слишком злые, чтобы сдаться и умереть.

Угрюмый подошёл обратно к столу, достал чистый листок бумаги, взял перо, обмакнул в чернильницу.