— Дядя, — Екатерина тронула Шувалова за рукав. — Кто это? Вон тот, в чёрном.

Дядя проследил за её взглядом и нахмурился.

— Не знаю. Никогда не видел, но судя по тому, как он себя держит — не из благородных.

— Тогда что он здесь делает?

— Хороший вопрос.

Человек в чёрном, будто почувствовав их взгляды, повернул голову. Его рыбьи глаза на мгновение встретились с глазами Екатерины и она невольно отступила на полшага.

Он отвернулся первым, будто она не стоила его внимания.

— Интересная компания собирается, — пробормотал дядя. — Очень интересная.

Все они — люди, привыкшие командовать. И все они топтались у порога, не смея войти.

— Господа!

Голос раздался от дверей. Угрюмый стоял на крыльце, широко расставив ноги.

— Хозяин приглашает.

Он толкнул тяжёлые створки, и двери распахнулись.

Изнутри хлынул тёплый, золотистый свет. И запах. Боже, какой запах. Что-то мясное, пряное, с нотами трав и чеснока, от чего рот мгновенно наполнился слюной.

Екатерина шагнула вперёд, обогнав замешкавшихся аристократов и остановилась, забыв дышать.

Снаружи — гарь, чернота, горящие глаза дракона. Кости обгоревших лесов и стены в копоти, похожие на шкуру раненого зверя.

Внутри — другой мир.

Мягкий золотистый свет лился из десятков свечей, расставленных в кованых подсвечниках вдоль стен. Пахло дорогим деревом, воском и чем-то невероятно вкусным — мясом, травами, чесноком. В углу негромко играли музыканты — лютня и флейта, ненавязчиво, на грани слышимости.

Внутри ни единого следа пожара. Стены остались каменными, но камень был вычищен до блеска. Пол из темного дерева. Потолок уходил вверх, терялся в полумраке, и от этого зал казался огромным, как пиршественная палата в старой крепости.

Рыцарский зал, подумала Екатерина. Не купеческая роскошь или боярская пышность, а что-то более древнее и суровое, но при этом — уютное. Свечи в кованых подсвечниках, негромкая музыка в углу. Она как будто попала в сказку про драконов и рыцарей.

Снаружи — война. Внутри — покой. Снаружи хозяин показывает зубы, внутри — приглашает отдохнуть. Это как залезть в берлогу медведя и обнаружить там княжеские палаты.

— Господи, — выдохнула за спиной какая-то дама. — Это… это невероятно.

Гости втекали в зал один за другим, и с каждым происходило одно и то же. Они останавливались на пороге, замирали, озирались с открытыми ртами. Даже Зотова чуть приподняла бровь, а для неё это было равносильно бурному восторгу.

Елизаров ввалился следом, протолкнувшись сквозь замерших гостей.

— Ну-ка, ну-ка! — громыхнул он. — Что тут у нас?

Огляделся, присвистнул.

— Ай да повар! Ай да сукин сын! Снаружи — страх божий, а внутри — красота! Это ж надо придумать!

— Данила Петрович, — процедила Зотова, — умерьте голос. Вы не на торгах.

— Да ладно вам, Аглая Павловна! — Елизаров отмахнулся. — Радуйтесь жизни! Когда вы ещё такое увидите?

Екатерина прошла вглубь зала, разглядывая детали. Столы расставлены так, чтобы у каждого было своё пространство, но при этом никто не сидел в изоляции. Скатерти белоснежные, приборы начищены до блеска, в центре каждого стола — маленькая ваза с живыми цветами. Откуда цветы зимой — отдельный вопрос.

И тут она заметила официантов.

Они стояли вдоль стен, замерев в тенях между подсвечниками. Белые рубашки с закатанными рукавами, чёрные жилеты, чёрные фартуки до пола. Неподвижные, молчаливые, как статуи.

Но какие статуи.