Бык впился зубами в горячее тесто и замычал от удовольствия. Глаза его закрылись, на лице появилось выражение блаженства. Он жевал, причмокивая и постанывая, роняя крошки на бороду.

— Ох… Ох, божечки… Это ж… это ж…

— Ешь молча, — буркнул Волк, забирая свой кусок. — А то подавишься.

Сам он ел аккуратнее, откусывая понемногу, но уже после третьего укуса в его мёртвых от усталости глазах появился блеск. Он выпрямился на лавке, расправил плечи.

— Забористая штука, — сказал он негромко. — В голове прояснилось.

Варя взяла кусок последней, осторожно, словно боялась обжечься. Откусила краешек, пожевала. Нахмурилась.

— Странный вкус. Острое, сладкое, солёное — всё сразу.

— И как?

Она откусила ещё. И ещё. Доела кусок в четыре укуса, сама не заметив.

— Ещё дай.

Я рассмеялся и протянул ей вторую порцию. К её щекам уже возвращался румянец, глаза блестели. Та самая Варя, которая пять минут назад еле ноги волочила.

Лука подобрался к столу, вцепился в свой кусок обеими руками.

— Горячо, дед, — предупредил я. — Подожди минуту.

— Не дождусь.

Он откусил, обжёгся, выругался сквозь зубы — и продолжил жевать, не обращая внимания на боль. После третьего укуса его морщинистое лицо разгладилось, глаза заблестели.

— Слышь, парень, — он ткнул пальцем в пиццу. — Это ж волшебство какое-то. Я полчаса назад ног не чуял, а теперь хоть в пляс иди.

— Не волшебство. Огненная душица.

— Да хоть адская петрушка, мне плевать. Ещё давай.

Третья пицца. Четвёртая. Пятая.

Я раздавал куски всем, кто подходил к столу, — мужикам, женщинам, мальчишкам. Прохор жевал медленно, беззубым ртом, но на лице его расплывалась счастливая улыбка.

— Вот это я понимаю, — бормотал он. — Вот это еда. А то каша да каша, сухари да сухари…

Зал преображался на глазах. Там, где пять минут назад сидели измотанные до полусмерти люди, теперь царило оживление. Кто-то смеялся, другие спорили, некоторые уже вскочили и ходили по залу, разминая ноги. Усталость отступала, унося с собой уныние и безнадёжность.

Бык доел третий кусок, вытер руки о штаны и огляделся.

— Слышьте, мужики, а чего мы сидим-то? Работа сама себя не сделает.

— Вот именно, — поддержал Волк. — Где тут лопаты? Мусор сам себя не выгребет.

— Я окна осмотрю пока. Поправлю те, которые совсем плохие, — подал голос один из мужиков. — Доски есть?

— В углу лежат, — отозвался Угрюмый. Он уже стоял, расправив плечи, и выглядел так, будто выспался и отдохнул неделю. — Бери и работай. Кто ещё?

Руки поднялись по всему залу. Люди вскакивали из-за столов, разбирали инструменты, расходились по зданию.

Перед глазами вспыхнули золотистые буквы.

Достижение: «Полевая кухня»

Вы накормили и восстановили силы отряду (10+ человек).

Награда: +500 Опыта.

Репутация в Слободке: «Кормилец» (Повышена).

Я моргнул, и буквы погасли. «Кормилец». Неплохо звучит.

Варя подошла, встала рядом.

— Колдовство какое-то, — сказала она тихо, глядя на суету вокруг. — Только что все дохлые сидели, а теперь носятся как ужаленные.

— Говорил же — лекарство.

— Ты это специально? Траву эту свою?

— Специально.

Она покачала головой, но в глазах её мелькнуло уважение.