— Ну, перед стройкой шеф в «Золотом Гусе» обосновался. Это трактир такой, в центре города. Хозяин ему долю отдал за то, что шеф кухню поставил. Теперь туда вся знать ездит, столики за неделю заказывают.

— Знать? — Ратибор хмыкнул. — К повару?

— А то! — Степка кивнул. — У шефа еда такая, что язык проглотишь. Я сам пробовал. Ничего вкуснее в жизни не ел, вот вам крест.

— Ладно, ладно. Сами о том знаем, — Ярослав махнул рукой. — Дальше что?

— А еще раньше шеф с Гильдией сцепился. С купеческой. Там главный — Белозёров, гнида та ещё. Он шефа со свету сжить хотел. Они пирожками торговали так он объявил, что тухлятиной торгуют. Представляете? Тухлятиной!

Степка аж задохнулся от возмущения.

— И что Саша? — спросил Ярослав.

— А шеф решил доказать, что враньё это всё. Печь построил специальную, хотел на ярмарке готовить прямо при народе. Так Белозёров стражу натравил — конфисковали печь, гады. Думали, всё, победили.

Степка хитро прищурился.

— Только шеф на коленке новую собрал. За ночь. И всё равно вышел. Устроил состязание с лучшим трактиром Гильдии — кто больше за день заработает. Кирилл, это управляющий «Гуся», их представлял. И знаете что?

— Победил, — сказал Ярослав. Это даже не было вопросом.

— Разгромил в пух и прах! — Степка расплылся в улыбке. — Белозёров аж позеленел. Попытался Сашу к себе переманить, а тот его назвал вошью канцелярской!.

Ратибор покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— А эти ваши… слободские? — спросил он. — Угрюмый там, Бык, Волк? Это кто?

Степка чуть замялся.

— Ну, это… местные. Угрюмый — он вроде как за Слободку отвечает. Они с шефом вместе работают теперь. Партнёры, можно сказать. Угрюмый людей даёт, связи, а шеф — голову и дело.

Ратибор и Ярослав переглянулись. «Местные, которые за район отвечают» — понятно, что за публика, но Сашка всегда умел находить общий язык с кем угодно.

— Ладно, — Ярослав тронул коня. — Скоро сами всё увидим. Погоняй, Степка.

Обоз прибавил ходу. Огни Вольного Града становились ярче, манили теплом и отдыхом. Где-то там, за стенами, ждал друг, которого Ярослав не видел несколько месяцев.

* * *

Ломов проверял караульный журнал, когда дверь опорного пункта грохнула о стену.

На пороге стоял Митяй — один из новых, которых Ломов сам отбирал после того, как вычистил людей Фрола. Молодой, старательный, из тех, кто ещё верит в присягу. Сейчас он задыхался, будто бежал через весь город, и лицо у него было такое, словно он увидел, как мертвецы встают из могил.

— Вашбродь! — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Посадские в Слободке! Обоз пригнали, пехоту — человек полста, а то и больше!

Ломов медленно отложил журнал. В животе заворочалось нехорошее предчувствие.

— Отдышись и толком говори — как прошли? Там же усиленный пост стоит. Я Гришку старшим ставил.

Митяй отвёл глаза, и этого жеста хватило, чтобы холод в животе превратился в лёд.

— Так Гришка и… — парень сглотнул, переступил с ноги на ногу. — Не решился он, вашбродь. Говорит — их тьма, а нас мало, жить хотите — отойдите. Ну они и… отошли. А посадские зашли как к себе домой и улицы телегами перегородили.

Повисла тишина.

Ломов стоял неподвижно, глядя на стражника, и чувствовал, как немеет лицо. Гришка. Честный, исполнительный Гришка, которого он сам выбрал вместо продажных ублюдков Фрола.