— Значит, мы в западне? — спросил я.

— Не обязательно, — в глазах управляющего загорелся хищный огонек. — У нас есть одно преимущество.

— Какое? — хором спросили мы.

— Мы знаем, что это ловушка, а они думают, что мы слепые дураки.

В дверь тихо постучали. Мы все замерли.

— Да! — рявкнул Степан.

Вошел молодой слуга, бледный как полотно:

— П-простите, господин управляющий… Тот господин посол… он требует…

— Говори толком! — поторопил его князь.

— Он требует лучшие покои! Сказал, что где попало спать не станет. А еще… — слуга сглотнул. — Он приказал, чтобы знахарь явился к нему сегодня же вечером.

— Еще раз передай, что знахарь занят тяжелобольным, — спокойно сказал Степан.

— Я передавал! Но он… он сказал… — парень заикался от страха.

— Что именно он сказал? — грозно спросил Ярослав.

— Что если знахарь не придет добровольно, то его приведут силой.

Повисла мертвая тишина.

— Наглец, — прошептал князь. — Даже настоящий посол так себя не ведет.

— Вот именно! — воскликнул Степан. — Настоящий посол был бы вежливее, а этот хам показывает свою сущность.

— Что ему ответить? — спросил слуга.

— Скажи, что знахарь явится после заката, — решил управляющий.

Когда слуга ушел, я почувствовал, как желудок скручивается от тревоги:

— Степан, я не могу не пойти. Если откажусь — они поймут, что мы их раскусили.

— Тогда у нас есть еще несколько часов, — подытожил Степан. — И мы их используем. Я пока распоряжусь насчет комнаты.

Мы разошлись готовить план, но у меня в голове билась одна мысль: время уходит, ловушка сжимается, а мы все еще не знаем, кто наш настоящий враг.

Через час мы снова собрались в канцелярии Степана. За это время каждый из нас думал над выходом из ловушки, но лица у всех были мрачными.

— Итак, — сказал князь, — какие предложения?

— Я думал о прямом разоблачении, — начал Ярослав. — Публично обвинить этого посла в самозванстве.

— Слишком рискованно, — покачал головой Степан. — Если мы ошибаемся, это будет расценено как мятеж.

— А если мы правы?

— Тогда у нас все равно нет доказательств, кроме моих воспоминаний о царапине на печати.

— Я предлагаю выиграть время, — сказал я. — Сказать, что мне нужно закончить лечение больного, передать дела…

— Это даст нам день-два максимум, — ответил управляющий. — А потом что?

Мы были в тупике, когда Степан внезапно ударил кулаком по столу:

— Стойте! Я знаю, что делать!

Все повернулись к нему.

— Они думают, что поймали нас в ловушку? — спросил он с хищной улыбкой.

— Да, — ответил Ярослав.

— Нет, — сказал Степан. — Они только что сами в нее вошли. — Алексей, ты пойдешь на встречу с этим самозванцем, но не один.

— Как не один?

— Я спрячусь рядом и буду все слушать. Рано или поздно он проговорится — скажет что-то, что выдаст его.

— А если не проговорится?

— Проговорится, — уверенно сказал управляющий. — Он слишком самоуверен, а самоуверенные люди всегда болтают лишнее.

— Но даже если мы узнаем, кто за этим стоит, — возразил князь, — что это нам даст?

— Мы будем точно уверены, что он фальшивый посол, — ответил Степан. — Сейчас у нас только догадки, но знай мы точно, что он не настоящий, можно предпринять и другие действия.