|
— Сейчас болезнью поражен его дух, но однажды проникнет в его тело. Скоро. — А можно его исцелить, пока этого не произошло? — Трудно сказать: мне нужно получше к нему присмотреться. — Но все-таки это возможно? — Мне не хотелось бы говорить сейчас. — А каким способом можно излечить такую болезнь? — Убрав ее из больного. — Но как это делается? — У нас принято, чтобы лекарь изгонял недуг из тела больного, принимая его в свое тело. — Создается впечатление, что это может представлять опасность для самого лекаря. — Да. Дойл внимательно смотрел на нее — серьезная, искренняя, доброжелательная женщина. Невольно вспомнились хвастливые, самодовольные разглагольствования Рузвельта, считавшего индейцев тормозом на пути прогресса. Его даже передернуло при мысли о тех дурацких клише, по которым судят другие народы, хотя и сам он, наверное, бывал в плену стереотипов. Но взглянуть хоть на эту Мэри — да, она совсем другая, и внешне и внутренне, но это не основание, чтобы бояться ее или презирать. И он, несмотря на полученное им традиционное медицинское образование, искренне поверил, что она обладает силой исцелять. — А что нужно делать с болезнью дальше, после того как она изгнана из больного? — Я посылаю ее куда-нибудь в воздух, воду или землю. Иногда в огонь. Это зависит от того, какая болезнь. Дойл припомнил рассказы Джека про энагуа в Бразилии. — А травы, корни и все такое — они используются у вас, чтобы составлять снадобья? — Да, — сказала она, удивившись, что он знает это. — Иногда. — А что вызывает болезнь такого типа, раз мы признаем, что она приходит извне? — Когда мир вокруг нездоров, он порождает больше болезней. Они выходят из мира и входят в людей. — А как становится больным мир? — Люди сделали его таким, — простодушно ответила она. — Когда болезнь входит в них, она лишь возвращается туда, откуда пришла. — Выходит, до появления человека мир был здоровым? — Я бы сказала так: он пребывал в равновесии. — Выходит, если человек заболевает, — доверительно глядя на нее, продолжил свои расспросы Дойл, — это лишь отражение того, что уже находится у него внутри? — В большинстве случаев это так. — Мисс Уильяме, я прошу сказать мне откровенно: есть ли шанс вылечить моего друга? — Трудно сказать. Начать с того, что я не знаю, хочет ли этого он сам. — Как это? — Иногда человек настолько сживается с болезнью, что она кажется ему реальнее его самого. — Это то, что случилось с моим другом? — Думаю, что да. — Значит, его нельзя исцелить. Никто не может. — Нет, если эта привязанность так сильна. Нельзя, пока он сам не решит, чего он хочет. А он слишком любит смерть. «А ведь она, несомненно, видит его насквозь, — констатировал Дойл, допивая свой бренди. |
