Майора я поймал только через два дня. То ли он потерял бдительность, то ли понадеялся на судьбу, но в среду я столкнулся с ним нос к носу у дверей его конторы. Он не стал ломать комедию.

– Идемте, – бросил он на ходу и быстрым шагом направился к себе. Пока мы шли, я проник в его мысли.

Войдя в кабинет, он резко повернулся и выпалил:

– Послушайте, в вашей самодеятельности нет теперь никакого смысла. Дело передано в суд. Козлятин к убийству Паукова непричастен, вина Мокроносова полностью доказана. Более того, Мокроносов сознался.

– Сознался?!

– По крайней мере он не отрицает такой возможности. Мокроносов подтвердил, что в том состоянии, в каком он тогда находился, вполне мог нанести удар бутылкой.

– Так мог или нанес?

– Какая разница?! Главное, есть вещественное доказательство: отпечатки пальцев убийцы на осколках бутылки, которой был убит Пауков.

Да, ловко плел паутину этот прохвост. Но сегодня я намеревался дать ему решительный бой. У меня было два огромных преимущества: первое – я знал о нем гораздо больше, чем он думал, и второе – в глубине души он считал меня шарлатаном, а я таковым не являлся.

Я взял быка за рога. Изобразив на лице саркастическую ухмылку, я развалился в его кресле и как бы между прочим спросил:

– А что, Сергей Тимофеевич, родной дядя Козлятина действительно занимает ответственный пост в крупном министерстве?

Кровь отхлынула у него от лица, глаза потемнели. Ага, я попал в самую точку.

– Вот какой: сон мне вчера приснился, – продолжал я – Будто бы вызывает вас шеф и говорит: «Что же это вы поклеп на честного человека возводите?! Поторопились с Козлятиным. Чист он перед законом». А потом на ушко вам шепчет, что Козлятин‑то – единственный племянник ответственного товарища Икс и преступником быть никак не может. Мол, Козлятин болен, нуждается в срочном лечении. Не помните, Сергей Тимофеевич, в какой санаторий отправили бедного Козлятина? В Ялту? В Пицунду? Что с вами, майор? Вам дурно?

– Все это вас, гражданин Нерусский, – глухо произнес он, – никоим образом не касается. Да, Козлятин отправлен на лечение в Крым. Ничего противозаконного. О «дяде» из министерства я услышал от вас сейчас. По поводу методов ведения следствия я с вами, человеком посторонним, вообще говорить не желаю.

– Нет, Сергей Тимофеевич, о ваших методах ведения следствия вам все же придется со мной поговорить. Вспомните, пожалуйста, дело аферистки Крутой. Вспомнили? Отлично! А теперь скажите, какая сумма находилась в конверте, который вам передал незнакомый мужчина у станции метро «Таганская‑кольцевая» семнадцатого апреля сего года? Не помните? Хорошо, подскажу: триста пятьдесят рэ. Так, далее: третьего мая, здесь, в этом кабинете, вы приняли от гражданки Вислоуховой пятьсот тридцать рэ… Продолжать?

Майору стало совсем худо. Одной рукой он схватился за сердце, другой – за стол. Он только мотал головой, что, видимо, означало: нет, продолжать не надо.

Я встал и направился к выходу. У самой двери остановился и жестко произнес:

– Учтите, майор, судьба Мокроносова в ваших руках Если через две недели с него не снимут обвинение, я снова приду сюда и выведу вас на чистую воду. Прощайте.

Но прежде чем истек названный мною срок, произошли события, избавившие меня от необходимости еще раз встретиться с майором Прониным.

Глава 9

Я настолько увлекся расследованием убийства, что даже пропустил традиционную рыбалку, которую считал более важной, чем сон, еда и – страшно признаться – работа. Обретенные мною телепатические способности перевернули всю мою жизнь.