– Здоровые, – изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, прокомментировал Юра, провожая их взглядом. – Шестисотки…

Виталий тоже поглазел на старт, но от комментариев пока воздержался. От замечания стажеру тоже – успеется еще. Ребята в штатском вскользь намекнули, что расследование спецов R-80 еще не закончено, и Виталий пытался на свой лад свыкнуться с этой мыслью, а заодно разложить ее на составляющие.

Получалось, честно говоря, плохо.

Во-первых, если Виталия со стажером намерены оставить в деле, – зачем был нужен этот цирк с изоляцией и сейфированием материалов?

Хороший вопрос. Ответ на него напрашивался такой: службы более высокого, чем R-80, ранга допускали наличие в материалах некоей закрытой информации, но не имели стопроцентной уверенности, что она там точно есть. И, скорее всего, – именно в дневнике Ярина. В таком случае дневник будет изучен; если спецы ошиблись, и информации там нет, – дело просто вернут восьмидесятникам. Либо, как вариант, допустят к расследованию в качестве подручных. А что – полномочия R-80 тоже ведь не нулевые. И опыт работы имеется, причем довольно специфический.

Но в этот вариант Виталий почему-то верил не очень.

Имелся и другой, и как раз его очень хотелось как следует обмозговать, хоть бы и прямо на ходу. Виталий уже даже прикинул, с какой стороны подступиться и во что в первую очередь мысленно вгрызться, но тут его отвлекли.

Навстречу топал одинокий боец в не успевшем запылиться термокостюме и новеньких маске и шапке. Виталий решил, что это кто-то из местных: либо семеновец, либо прикомандированный троец. Однако вместо того, чтобы проследовать мимо по текущим делам, боец неожиданно зашел в лоб и в паре метров от чинно шагающих спецов остановился.

Замерли и Виталий с Юрой.

– Вот вы где, капитаны! Я вас обыскалась!

Голос из-под маски звучал глуховато, да и лица толком было не разглядеть, но вот глаза! Едва Виталий в них глянул, с собственных словно пелена упала.

– Здравствуй, Валюшка! – изумленно поздоровался Виталий. – Ты-то здесь каким ветром?

Встретилась им не кто иная, как Валентина Ищенко, – стажер-референт шефа, полковника Красина, а ей по всем мыслимым резонам следовало пребывать не здесь, у черта на тигонских куличках, а на Луне, в норе, при начальстве.

– Мастер вас ждет, немедленно!

– Что, и он здесь? – опешил Виталий.

– Ну конечно! Пойдемте, я проведу!

Виталий растерянно поглядел на Сытина – тот из-под маски разве что не сиял.

– Час от часу не легче, – пробормотал Виталий. – Веди, красавица! Веди, умница…

Умница-красавица привела оперативников к сидящему поодаль от семеновских кораблей шлюпу-пятисотке новейшей модификации. Вживую Виталию таких видеть еще не доводилось, только в видеосводках да в техдокументации. На створках головного шлюза красовалась не знакомая Виталию эмблема, похожая на эмблему космографической службы Генштаба, но только похожая – свиток на заднем плане был такой же, а прибор на переднем – другой, не стандартный штурманский модуль (каталожный код UD-512107), а скорее двойная локационная сшивка без тазионара (SD-509004 и 005). Впрочем, изображение было слишком схематичным, чтобы судить совсем уж без апелляций; возможно, у Виталия просто разыгралась ассоциативная память или банально – фантазия.

Внутри сразу стало понятно, что корабль штабной. Такое с порога чувствуется: атмосфера особая. Сколько не вентилируй, а у бойцов всегда пахнет казармой, у механиков – мастерней, у вещевиков – каптеркой и немножко спиртом, а у штабистов – пыльным архивным пластиком. Вроде и борт новехонький, а уже пахнет. Или опять фантазии?

«Кажется, я малость пересидел под вынужденным арестом, – подумал Виталий с легким раздражением и сам себе скомандовал: – Крыша, стой – раз-два!»

Стажера все эти тонкости интерьеров не интересовали вовсе – по той простой причине, что Валя Ищенко сняла, наконец, маску с шапкой.