– Должна, – Иван Иваныч несколько секунд назад смеялся, а тут вдруг на глазах поскучнел. – Только ее даже придумать трудно, не то что вменяемо установить. Между прочим, есть одна теоретическая разработка, которую можно смело обозвать «имени вашей эр-восемьдесят». Сама по себе она ничего не объясняет, но хотя бы предлагает метод выработки… э-э-э… метода поиска объяснений. Да. Извини за тавтологию. Даже за две.

– Я весь внимание, – Виталий даже поерзал в кресле, потому что ему действительно было безумно интересно. – Как сотрудник эр-восемьдесят, должен легко понять, наверное!

– Наверное, – вздохнул Иван Иваныч. – В общем, концепция такова: исчезновение чужих надо само по себе рассматривать как катастрофу. Своеобразную, с оговорками, но в целом – катастрофу, крушение некой стабильной и безусловно рабочей структуры. И, соответственно, применять скорее ваши экспертные методы, нежели методы разведок и контрразведок.

Виталий задумался. Концепция была любопытной, но слишком уж общей. Однако ее хотелось хорошенько обмозговать даже на доступном ему, старшему оперативнику R-80, уровне.

– Прямо даже жалко, что после Академии меня завербовали мои, а не ваши, не тэ-эсники, – произнес Виталий и не особенно при этом кривил душой.

– Ох, не жалей, – Иван Иваныч вздохнул. – Хлебнешь еще нашей атмосферы в полной мере…

– Тогда давайте переходить к конкретике. Мои шаги в обозримом будущем?

Ангел сразу стал деловитым и (Виталий долго подбирал нужное слово, и, наконец, нашел) доверительным:

– Сначала – просто сидишь и ждешь новых сообщений от «эл-я». Как ни в чем не бывало. А когда получишь информацию или нечто вроде инструкций – приступишь к исполнению, так сказать. Только учти, наблюдать мы, конечно, очень постараемся, но издалека. Сильно издалека. И если тебе, например, предложат украсть корабль и без разрешений рвануть куда-нибудь прочь от Земли, – ты его украдешь и рванешь. Причем кроме нас никто ничего знать не будет, поэтому все, кто попытается тебя остановить, – будут честно и старательно тебя останавливать, на фору и помощь не рассчитывай. Надеюсь, у тебя получится никого не убить.

– В смысле? – опешил Виталий. – Вы что, серьезно? Убить?

– Ну мало ли! Будешь угонять корабль, а он под охраной. Устав караульной службы ты, надеюсь, курсантом изучал?

– Да на хрена мне угонять чей-то корабль, у меня свой есть! – проорал Виталий, с трудом подавив желание вскочить на ноги.

Иван Иваныч остался практически безмятежен, только плечами слегка пожал:

– Корабль есть, но вдруг тебе велят угнать, например, крейсер? Своего крейсера, насколько я знаю, у тебя нет, только пятисотка с глайдером.

В следующие несколько секунд Виталий живо напоминал выброшенную на берег рыбину: хватал воздух ртом и беспомощно шевелил ладонями, словно плавниками.

– Слушайте, ну это уже как-то… чересчур, – выдавил он в конце концов.

– Не бывает чересчур, капитан. Есть задача. Ее следует выполнять. Во что бы то ни стало. Привыкай. И это… давай уже на «ты», честное слово!

* * *

Иван Иваныч сказал, что текущие дела отменяются, а Виталий втягивается в операцию TS, но на деле все вышло не так. Через пару дней после визита ангелов в нору далеко-далеко, на Флабрисе, столкнулись патрульный магнитоплан и «Рамфоринх» – истребитель-соточка преображенцев.

«Преображенский, – подумал Виталий с тревогой. – Начинается…»

И ошибся. Нет, на Флабрис все равно пришлось слетать, вместе с Юрой-кадетом, две недели обнюхивать обломки, разбираться в причинах и искать неожиданные следствия, практически на ощупь зафиксировать очередную дыру в спецификациях очередного артефакта под каталожным номером FD-23610 (вариатор планирующих режимов) и успеть вернуться следующим струнником.