Кадет благоразумно переместился на свое прежнее место. Вадик остался стоять и явно нацелился внимательно слушать, потому что вид у него сделался до крайности заинтересованный. Виталий уже воздуха в грудь набрал, но тут в дверях кабины беззвучно возник майор-медик.

– Паша! Ты в полк сообщил? – поинтересовался он.

– Погоди, Степаныч, – отмахнулся Пак. – Что сообщать-то? Что у нас неполадки и незапланированная посадка? Так с меня причину сразу начнут трясти, а я ее пока не знаю. Вот сейчас спецы-союзники разберутся, тогда и доложим, по всей форме, с фактами и аргументами, как полагается.

Медик кивнул, но одним вопросом не ограничился:

– Тогда вот еще что: как я понял, пока неизвестно – надолго ли мы застряли. Но давай предположим, что надолго. В свете этого хотелось бы уточнить – сколько у нас рационов и воды?

Пак перевел взгляд на Вадика, но тот только руками развел:

– Я ж с вами приехал, герр майор! А борт к вылету готовил не я…

– А кто?

– Не знаю, Феоктистов, наверное. Он ночью дежурил. Мне как разнарядка пришла утром, я подорвался – и на старт. Все, больше ничего не знаю.

– Ладно, – к удивлению Виталия, Пак карать и бушевать не стал, и, вероятно, правильно. Обернулся и распорядился: – Вот пока мы тут по механизмам соображаем, ты, Степаныч, со своими и выясни, что там с фуражом и обеспечением. Проведи, так сказать, ревизию. И сенсографиста привлеки, нефиг ему лодырничать.

– Добро, – кивнул медик, вышел и даже дверь за собой закрыл.

Виталий машинально отметил: раз дверь без проблем закрылась с пульта у косяка – значит, сервис жив как минимум частично. Это хорошо, это обнадеживало.

Большие проблемы почти всегда влекут за собой множественные отказы – сыпется все, от двигательных и навигационных систем до мелочей типа стеклоочистителей и вентиляции. Это неизбежная плата за использование компонентов, созданных неизвестно кем и неизвестно с какой целью: скомпонованные в систему, они, помимо очевидных функций, практически всегда обнаруживают и побочные, зачастую совершенно неожиданные свойства. Степень интеграции чужих артефактов вообще поражала воображение, и Виталий не раз задавал себе вопрос: на что были способны корабли чужих, которые они собирали самостоятельно, для себя, по изначальной задумке?

Точно и полно ответить на этот вопрос, увы, было некому. Хотя как минимум один такой корабль практически у Виталия на глазах без топлива и экипажа сбежал от настырных ученых, а второй, по идее – собранный людьми, мало что без топлива и экипажа сбежал, так еще и без стартовой автоматики и порядком потрепанный!

– На чем мы там остановились? – подал голос Пак, и Виталий очнулся от раздумий.

– На том, что в полк сообщать рано! – охотно подсказал пилот.

«В полк…» – сообразил Виталий, холодея.

– Майор! – заорал он, больше не теряя ни секунды. – Ты говорил, за нами «Иртыш» идет?

– Да… – удивленно подтвердил Пак.

– Немедленно связь с ним!

Пак еще только поворачивал голову к пилоту, а тот уже работал со связью.

– Они вылетели уже? – Виталий поумерил голос, но все равно говорил чуть громче обычного. – Пусть немедленно уходят с нашего курса, если идут по нему! Куда угодно, только прочь с курса! Все, и «Иртыш», и остальные!

Чернявый Вадик коротко отсигналил, что понял, и торопливо забормотал в гарнитуру.

– Сколько у нас времени прошло с аварии? Когда тяга засбоила? Минут двадцать назад?

Пак мгновенно вывел данные бортжурнала в видеокуб. Верхнюю красную строку найти было легче легкого – Виталий прекрасно увидел все сам: и данные, и хронометраж рядом.