Потом он долго сидел у огня. Ветви скрипели на ветру. Цзяолин лежала рядом, полузакрыв глаза. А внутри – всё ещё шептал голос:

“У тебя хорошие кости. Ты можешь стать тем, кто воскресит Пламя Яда… или поглотит его.”

Андрей усмехнулся и выдохнул:

“Нет. Я стану тем, кто перепишет его.”

После всего этого он не спал. Даже не медитировал в обычном смысле. Его тело лишь слегка подрагивало, а в области ядра медленно крутилась сжатая, раскалённая точка. Ядро будто вслушивалось вместе с ним. Вслушивалось в песню, что шла не извне, а изнутри. Песню старую, как сама плоть, и горькую, как чёрная кровь, что хранилась в той самой кости Падшего Бога, когда-то запертой в нём. А теперь неотъемлемой от него самого.

Первые картины-вспышки всплывали не как воспоминания а, скорее, как отголоски. Удары не мечей, а мысли-формы, переживания, отражённые в технике. Одна из них – прыжок с вершины крепости, когда внизу – чудовищный зверь, и воины, одетые в чёрную кость, сливались в единое копьё, прорывая не плоть – а саму реальность.

"Ты не можешь ударить по воздуху, если он сам – плоть твоего врага…"

И тут Андрей понял, что это не бред. Это – техника. Стирание разделения между носителем и оружием. Стихийная фаза… Слияние Плоти и Плетения. Осознав это, он резко сел, ощущая, как мышцы скручиваются под напором силы. На плечах снова проявилась серебристо-чёрная чешуя, по венам пошли токи духовной энергии.

Он сформировал копьё. Но не просто оружие. Он вплёл в него свою кровь, свою суть. Часть своей плоти. И назвал это – “Техника Единого Выдоха”. Копьё не носится в руке. Оно прорастает из тела. Рывок с этим оружием ломает барьеры между пространством и формой. Оружие становится продолжением сущности.

Следующая тень – сражение в чёрной пустыне. Фигура… Человек… Или не совсем человек. В рваных доспехах. На руках – цепи, увитые змеями, под ногами – земля, сожжённая до бела, а против него – не враг, а тьма, что пыталась вырвать сердце. Он не сопротивлялся. Он позволил себе исчезнуть. Стать контуром, зерном, обманом. А потом – вспыхнул как клык, вспорол пустоту, и вырвался наружу.

"Нет техники лучше, чем стать пустым. И выбрать, когда наполниться."

Теперь Андрей знал, что всё это – не игра слов. Это основа новой техники. Он воссоздал её по памяти, усилил пространственным якорем, добавил контурную печать – и получил “Искусство Поглощённой Формы”. Умение исчезнуть с поля зрения на мгновение, раствориться в энергетической плоскости, а затем нанести “невозможный” удар из неожиданного угла. Требует подстройки якорей заранее или невероятной скорости плетений.

А потом случилось нечто иное. Он всё ещё сидел у костра, но внутри… Стоял… Стоял среди огромного зала, где стены были сделаны из костей и гвоздей. Руки, что он видел – были не его. Пальцы – длинные, покрытые не кожей, а пластинами, на запястьях – печати, что держали изнутри.

Он чувствовал, как тот, чьи это были воспоминания, создавал что-то большее, чем технику. По сути, он вышивал саму смерть. Вплетал безумие в структуру магии. И запечатывал в плетения чужую волю, чтобы ломать, подчинять и учить.

“Убей – и сохрани. Сломай – и впиши. Преврати врага в носителя знаний. Так рождаются Учения.”

И тогда Андрей понял, что эта тварь, Падший Бог, писал технику в живых врагах, и потом вытаскивал, вместе с их душами, из них и сами эти техники. По сути, всё это была жутко извращённая библиотека боли. И когда Андрей это понял, что сжал зубы аж до скрежета, а его сердце гулко застучало.

“Нет. Я не повторю это. Но… Я использую структуру. Перепишу. Сломаю изнутри. И заставлю служить по-другому.