На выходе, через десять лет, Алексей планировал получить не только нормальный город, вполне соответствующий самым высоким мировым стандартам. Но и массу крайне полезных производств.

В первую очередь кирпича, черепицы, керамических труб, оконного стекла и цемента. Первый цементный заводик уже возводился в Серпухове. Поближе к известковым каменоломням. Он собирался использовать цемент как инструмент принципиально более быстрого возведения кирпичных домов, нежели известковый раствор. Ну и, что куда важнее, для отливки балок межэтажных перекрытий.

Лев Кириллович уже осваивал прокат прута из пудлингового железа для имитации арматуры. Цемент, пусть и достаточно архаичный, делался относительно просто. Ну а дальше дело техники…

Так-то понятное дело — можно было обойтись и без таких новшеств. Но упускать столь лакомую возможность для создания новой, крайне полезной строительной отрасли без всякой штурмовщины, да еще с прибытком, царевич не хотел…

Они с Джоном хотели прокачать через перестройку столицы за десять лет шесть-семь миллионов талеров. То есть, около четырех годовых бюджета России 1700 года из оригинальной истории. Причем деньги все эти пускались адресно под производство, а не на всякие глупости. И достаточно быстро оборачивались по коротким цепочкам, возвращаясь в банк. То есть, не создавая на руках у масс избытка свободной наличности, что обычно и ведет к инфляции.

Да и договоренности, запрещающие завышать по своему усмотрению цену на строительные материалы или услуги этому немало должны были поспособствовать.

Не рыночный подход.

Вообще ни разу.

Совсем.

Но Алексею было глубоко поплевать. А производители и строители не возражали. Они прекрасно представляли предстоящий объем работ и то, сколько они получат через оборот за счет постоянных, гарантированных заказов…

Дав выборным месяц на подумать, царевич завершил собрание.

Долго беседовали.

Сложно.

Они ему буквально весь мозг прогрызли, заваливая вопросами. Так что царевич хотел просто отдохнуть. Однако у дверей зала его уже ждал секретарь с обеспокоенным видом.

Не задавая лишних вопросов, он проследовал за ним в приемную, где ожидал гонец с письмом. В котором сообщалось, что оба сейма Речи Посполитой сместили Августа Саксонского, избрав своим монархом Франсуа де Бурбона-Конти, кузена Людовика XIV.

— Что-то случилось? — поинтересовался Ромодановский, прошедший за ним следом.

— Плохо… очень плохо… — покачал головой Алексей, словно бы не услышав вопроса.

— Да скажи толком. Что там?

— Людовик французский своего родича в Варшаве посадил. И теперь тот может присоединиться к этой войне.

— Твою же… — процедил Федор Юрьевич.

— А может и не присоединиться. Эти ляхи с литвинами едва ли заинтересованы воевать. А без решения сеймов Франсуа не более чем кукла в короне.

— Их может прельстить война с нами.

— Может. — кивнул Алексей. — Впрочем, это не так важно. Хуже другое. Века полтора назад, во времена Карла V, над Европой нависали Габсбурги. Едва ли не половина европейских земель и большая часть колоний находилась в руках этой семьи. Сейчас Габсбурги отошли на второй план, а их место заняли Бурбоны. Это плохо. Очень плохо. Ляхи с литвинами от такой дружбы могут голову потерять.

Ромодановский молча кивнул, полностью соглашаясь с царевичем…

Глава 9

1702 год, октябрь, 6–12. Ниенштадт/Ниеншанц

Петр сидел в своем большом шатре с откинутой стенкой.

Удобно.

С комфортом.

И смотрел как от Ниеншанца неспешно идут шведы.