И вот.

По темноте вручную выкатили гаубицы на намеченные открытые позиции.

Навелись.

Сделали по три беглых выстрела каждой гаубицей.

Быстро.

В максимальном темпе.

И откатились с помощью канатов в укрытия. Потому что шведы начинали стрелять, ориентируясь на вспышки. Да, косо. Да, криво. Но какой смысл подставляться дуриком?

Отстрелялись.

И «поехали» на новые позиции, что стояли в стороне.

И заново.

И вновь.

И опять.

Всю ночь.

Постоянно меняя позиции и перекатывая весьма нелегкие 6-дюймовые гаубицы. Не только силами артиллеристов. Тут им и пехота помогала.

Хуже оказалось батарее 30-фунтовых мортир, которые разместили в городе. Там прямой видимости не имелось. И указанную карточку составлять было намного сложнее. Кроме того, у шведов имелись свои мортиры. А потому сообразив откуда стреляют, они постарались затеять контрбатарейную борьбу. Поэтому приходилось после каждого залпа отходить. Чтобы в ответ не накрыли.

И так раз за разом.

Да, ответным огнем могли повредить мортиры. Но они были весьма крепкими. А потому им угрожали только прямое попадание или совсем близкий взрыв гранаты.

Потом же, как ответный огонь шведов затихал, расчеты тихо прибегали. Проверяли правильность наведения, заряжали мортиры принесенным с собой выстрелами. Давали залп и отходили.

Причем залп давали не обычным образом, а вставляя трубку замедлителя в запальное отверстие. Чтобы имелось секунд в пятнадцать, между поджиганием ее и выстрелом.

Зарядили.

Расчеты отошли.

Канониры подпалили трубки и тоже ходу…

Шведы пытались ловить русские расчеты давая залп почти сразу после них, но накрывать им удавалось только оставленные мортиры. Стреляли из которых, кстати, вперемежку. Половина батареи палила гранатами, половина зарядами тяжелой картечи. Навесом.

И такое шоу до самого утра.

Спокойно.

Вдумчиво.

Без лишней суеты и геройства.

С наступление рассвета все затихло.

Русский лагерь продолжил вести осаду правильным образом. То есть, копать траншеи для того, чтобы подвести поближе ломовые пушки.

Как ни в чем не бывало.

Словно бы ночью ничего не происходило.

Разве что артиллеристы осадного полка отсыпались. А их подменившие ребята из полевой артиллерии прохаживались возле орудий.

Новая ночь.

Все повторилось заново.

Опять спокойная размеренная бомбардировка. Только теперь еще и ломовые пушки стали стрелять ядрами с приличной дистанции по батареям крепости. Не столько в надежде их подавить, сколько для острастки. Все-таки чугунный шарик прилетевший из такой дуры ощущался даже в ночи, даже взрывший землю в десятке шагов от тебя… а уж если попадали в какое орудие…

Третью ночь мортиры били уже исключительно картечью. А гаубицы делали более длинные паузы между артиллерийскими налетами. Но и так, несмотря на экономию, к утру гранаты кончились.

Все.

Финиш.

Не успели отлить в нужном объеме. Их ведь более пяти тысяч штук умудрились расстрелять за время взятия Нотебурга и тут, под Ниеншанцем. Из-за чего, среди прочего, и был весь этот цирк. Так бы Петр подвел траншеи честь по чести и просто засыпал крепость гранатами. Делов-то? Но гранаты подходили к концу…

— Пригласите переговорщиков, — потянувшись, произнес царь.

Хоть и грохотало, но он отлично выспался. Эти выстрелы и взрывы даже как-то убаюкивали. На удивление.

Командир одной из пехотных рот, знавший шведский, в сопровождении нескольких солдат подошел к крепости.