Царь хорохорился.

Старательно излучал уверенность. Но и сам нимало сомневался.

Вон — три ночи крепкой бомбардировки. А шведы еще нос воротят. И как было бы там, в Нотебурге, если бы у них оставалось человек двести-триста? Штурм-то рискованный. Узкие галереи. Численным преимуществом не навалиться. Тут, правда, такой беды не было. Но все равно. Тревожно.

Командиры и свита, что окружали Петра, смеялись, шутили, но и невооруженным глазом было видно — натужно, нервно. Один Меншиков, пожалуй, рвался в бой. Но его отчаянная храбрость ни для кого секретом не была. Да и будучи командиром кавалерии армии он вряд ли бы принял участие в штурме.

Впрочем, шведы не стали испытывать судьбу.

Ближе к вечеру, разобрав завал у ворот, они вышли. И в виду выстроенных русских полков проследовали через мост и Ниенштадт на север. По дороге к Выборгу.

Молча.

Унося с собой только шпаги.

— Сто семьдесят три человека, — медленно произнес Петр.

— Комендант ранен, а уходит. — заметил Меншиков. — Мы же условились — все раненые в плен.

— Пускай, — махнул рукой царь.

Осень вступала в свои права. И строго говоря, выходя в этот поход он не рассчитывал на взятие Ниеншанца. Думал, что всю осень придется возиться с Нотебургом. А возможно и зиму.

Так что он пребывал в отличном расположении духа.

Война начиналась хорошо.

Много лучше ожидаемого.

Это были маленькие победы, но важные. Очень важные. Для всех. От рядового солдата до самого царя. Все-таки швед — сильный враг. Вон — даже сдавая крепость, помятые солдаты шли, ровно держа спину. Они не чувствовали себя проигравшими. Лишь временно отступившими.

То ли еще будет…

Петр Алексеевич специально выстроил полки, чтобы они посмотрели на шведа. На эту маленькую победу. Почувствовали свою сопричастность. Наполнились какой-никакой, а гордостью. Хотя бы немного. Чтобы, когда Карл со своей полевой армией придет, это им помогло сойтись с ним лицом к лицу.

Сам же царь, глядя на то, как уходили шведы, тревожился еще больше, вспоминая и слова сына, и Патрика Гордона, и других. Швед не турок. Совсем не турок…

* * *

Тем временем в одном имении под Москвой разворачивалась совсем другая драма. Группа лейб-кирасир на рысях вышла из перелеска и двинулась в сторону довольно просторно дома.

— Все внутрь! Внутрь! — крикнул Матвей Петрович Гагарин, увидев их. — К оружию!

У него не было не малейшего сомнения зачем эти ребята сюда пожаловали и по чью душу. Чуял кот, чью сметану сожрал…

Заговорщики не имели явно выраженного лидера. Собираясь сплотиться вокруг номинальной фигуры одного из Шуйских. И даже уже вели переговоры, выбирая персону поинтереснее.

Так что какой-то внятной координации не имели.

Вот Матвей Петрович и не выдержал, когда узнал о том, что «этот бесенок» демонстративно вырезал всех Шуйских. Щелчок по носу был болезненным. Но большинство аристократов не сильно и надеялись на успех, больше играя в эту игру. Так что философски отнеслись к итогу предприятия, прекрасно помня то, чем закончились события 1698 года. А Гагарин не выдержал. Психанул.

И Алексей, опираясь на агентуру Арины, сумел довольно быстро понять, кто именно отправил того убийцу. Так-то концы в воду, он все чисто сделал. Но во всех ключевых подворьях Москвы у царевича имелись подкупленные слуги. Что позволяло подслушивать разговоры…

Уже через пару недель царевич локализовал виновника.

А дальше «подбивал бабки» и ждал, когда тот совершит ошибку и подставится.