Изменить размер шрифта - +
Он готов был еще долго
расспрашивать и слушать ее, но Сиддхартха заторопил его продолжать путь. Они
поблагодарили и  пошли  дальше,  не  имея  даже  надобности  расспрашивать о
дороге, так как немало странников и  монахов из общины Га-утамы направлялись
туда же, в Джетавану.  И  хотя они прибыли туда ночью, но в  роще еще царило
большое оживление:  то и  дело  прибывали  новые  люди,  слышались возгласы,
разговоры  и  расспросы  о пристанище. Оба саманы, привыкшие к жизни в лесу,
скоро и бесшумно отыскали себе местечко для ночлега и проспали там до самого
утра.
     Когда  взошло солнце,  они с  изумлением увидали,  какая огромная толпа
верующих  и  любопытных  провела  тут  ночь. По  всем дорожкам  чудной  рощи
расхаживали  монахи   в   желтой  одеянии;   другие  сидели  под  деревьями,
погруженные в  созерцание или занятые духовной беседой. Похожим на город был
этот тенистый  парк, в  котором люди кишели,  как пчелы  в улье. Большинство
монахов направилось в город с чашами  для подаяний,  чтобы собрать  припасов
для полуденной трапезы, единственной в течение дня. Сам Будда, Просвещенный,
отправлялся по утрам за сбором подаяний.
     Сиддхартха  увидал  его  и тотчас же, точно по  наитию свыше, узнал. Он
увидел тихо идущего скромного человека, в  желтой рясе, с чашей для подаяний
в руках.
     -- Взгляни туда,--тихо сказал Сиддхартха Говинде,-- вон идет Будда!
     Говинда  внимательно взглянул  на монаха  в желтой рясе, с  виду  будто
ничем не отличавшегося от сотен других монахов. И скоро также сказал себе:
     -- Это он!
     И оба пошли вслед за Буддой, не спуская с него глаз.
     Будда шел своей  дорогой  со скромным видом,  погруженный в  думы.  Его
спокойное  лицо  не  было ни радостно, ни грустно,  оно как будто освещалось
улыбкой  изнутри. Со скрытой  улыбкой, тихо,  спокойно,  напоминая  здоровое
дитя, шел вперед Будда, нося свое одеяние  и ставя ногу так же,  как все его
монахи,  по  точно предписанным  правилам. Но лицо его и  походка,, его тихо
опущенный  взор,  его  тихо свисающая рука и  даже каждый палец на этой тихо
опущенной  руке дышали миром,  дышали  совершенством. В них не чувствовалось
никаких исканий, никакой подражательности, от них веяло кроткой, неувядаемой
безмятежностью, неугасаемым светом, ненарушимым миром.
     Так шел Гаутама, направляясь в город за  подаянием, и оба саманы узнали
его по одному только этому безграничному  спокойствию, по безмятежности всей
его  внешности, в которой не было  заметно никаких исканий и желаний, ничего
деланного и принужденного, в которой все было -- свет и мир.
     -- Сегодня мы услышим учение из собственных его уст! -- сказал Говинда.
     Сиддхартха  оставил   это   замечание   без  ответа.   Он  не  особенно
интересовался самим учением. Он не ожидал услышать что-нибудь новое  -- ведь
ему,  так  же  как  и  Говинде, уже не раз  приходилось слышать о содержании
проповеди  Будды,  хотя  и  в  передаче  из вторых  и  третьих  рук.
Быстрый переход
Мы в Instagram