Уже после сытного ужина, в отдельной опочивальне – кстати, довольно-таки уютной – Баурджин продолжал размышления. Начальник станции говорит, что нападения – именно вот такие, жестокие, нападения – начались с весны. Что же раньше не сообщали о странных стрелах? Наверное, не придавали значения – стрелы и стрелы, мало ли кого какие бывают наконечники? Не обращали… Только ушлый следователь Инь Шаньзей обратил. Вот его-то и нужно оставить здесь, именно его и оставить! Ведь информация о караванах идёт в банду именно отсюда – с имперской ямской станции, больше-то просто неоткуда! И как-то быстро она проходит, информация. Кто-то явно действует ночью – остановился караван на ночлег, а утром, или под вечер, где-нибудь в горах или в урочище – глядь, и засада! А как можно быстро передать сообщение отсюда, скажем, к дальним оврагам, непосредственно в урочище – а это километров семь-восемь. Лошадь. Точнее – всадник. Ведь не бегом же бежать. Хотя – почему бы и не бегом? За соответствующее-то вознаграждение… Вполне можно и пробежаться! Полтора часа – туда, полтора – обратно. Вполне можно за ночь успеть, не так уж сейчас темно – луна, звёзды – да и дорогу отремонтировали, уж, всяко, не заплутаешь. Да! Здесь, именно здесь, на постоялом дворе и находится информатор.

Инь Шаньзей с этим выводом полностью согласился. Согласился и внезапно «заболел», да так, что уж пришлось его покуда на ямской станции. А куда ж ещё денешь? В путь с собой не возьмёшь.

– Ну, мы ненадолго, – нарочито громко утешал следователя Баурджин. – Неделя-две – и поедем обратно. Жаль, конечно, что так уж с вами вышло, уважаемый господин Инь, ну да не переживайте – работу вашу справим. А вы, господин Ань Цулянь, уж за ним присмотрите.

В ладонь начальника станции перекочевало несколько монет.

– Есть, есть у меня отвар из целебных трав, – быстро закивал Ань Цулянь. – Каждый день буду поить ими уважаемого господина Иня. Не сомневайтесь, поставим на ноги!

Тепло простившись с судебным чиновником и начальником яма, Баурджин прыгнул в седло и, выехав из ворот, быстро нагнал ушедший уже вперёд обоз, во главе которого верхом на белом жеребце гордо восседал Дань Ли.

– Ну, что, господин Бао, простились со своим приятелем? – поинтересовался он, повернув голову.

Князь коротко кивнул и посмотрел вперёд, где – слева от дороги – виднелся огромный, заросший по склонам колючими кустами и папоротниками, овраг, собственно, и давший имя сему урочищу – Уголцзин-Тологой. Когда подъехали ближе, Баурджин еле-еле подавил в себе желание немедленно спуститься в овраг, посмотреть, имеется ли там дацан… И банда!

Наместник сам же над собой и посмеялся – ну да, увидишь, как же! Ещё дацан-то – может быть, а уж бандиты наверняка не снуют на самом виду. Где-нибудь там и схрон наверняка имеется. И – очень может быть – как раз в это самое время следят за проезжающим обозом чьи-то алчные злые глаза. Не просто следят, а рассматривают в хороший бинокль! Ну, скажем, вот хоть с той горушки. Сколько до неё, километра два? Где-то так, наверное.

Князь присмотрелся – ему вдруг показалось, будто в кустах на вершине горы и в самом деле что-то блеснуло. Линзы бинокля? Нет, именно что показалось. А если… Если вот взять да прочесать весь овраг? Вот прямо сейчас… Впрочем, нет, нельзя – если разбойники там – перестреляют, как зайцев. Дорога – место открытое. Прямой рывок не пройдёт, тут что-то другое надо придумать.