На самом-то деле Дэвид хотел мышь и в своем воображении уже начал ее любить.

Где эта любовь теперь?

Хелен пытается понять, что с ней происходит, но каждая мысль снова и снова ведет ее к кухонной раковине, в которой осуществилось где-то затерявшееся желание.

И судя по разноцветным игрушкам, все еще лежащим в саду, по тому, как охотно мышь берет угощение и как внимательно смотрит на человека, Хелен уже уверенно заключает, что зверек в ее раковине определенно раньше был питомцем у ребенка, но нужда в его обществе отпала, и его бросили умирать.

Только вот он сейчас внизу, в коробке из-под пирога. Не умирает.

И впервые за много лет – вопреки здравому смыслу – Хелен не умирает тоже.

Вторник

17

Просыпается Хелен с ощущением легкости, как будто ее сновидения унесли с собой давно накопленный груз. Она быстро одевается и спускается вниз. По радио играют песни Шумана, мышь спит в своей коробке.

С чашкой чаю в руках Хелен надевает ботинки и выходит посмотреть на валяющиеся в садике игрушки. На улице холодно, и она делает несколько глубоких вдохов, чтобы прогнать остатки сна. Разумеется, каждую игрушку надо будет вымыть в нижней уборной и оставить сушиться на полотенце в прихожей. Раз уж зверек отправляется в приют, то пусть хотя бы со своими вещами.

Когда она заходит обратно, музыка внезапно прерывается, что означает: сейчас будут новости. Но этот раз их зачитывает высокий молодой мужской голос. Пчелы под угрозой. На маленьком острове рядом с Японией – пожар. Дети больше не хотят пить молоко. Во Франции бастуют водители автобусов, а машинисты поездов грозят забастовкой на Рождество. А житель Кардиффа нашел на заднем дворе череп динозавра, незаконно копая бассейн для детишек.

Холод, согласно прогнозу, продержится весь день. Ветер наседает с севера, а широкая полоса пониженного давления, вероятно, предвещает суровую непогоду.

Допив чай, Хелен подходит к французскому окну. Снаружи ветер хлещет по всему, что попадается на пути, подхватывая предметы и швыряя обратно.

В углу она замечает свои клетчатые тапочки, навечно приросшие к пластиковым прямоугольникам. На зиму придется купить новую пару. Эта мышиная история начинает бить по карману. Ну ладно, он скоро уедет. И она сможет раствориться в прежней рутине.

Хелен делает себе еще один тост и садится на диван полистать телефонный справочник. Он на несколько лет устарел, потому что все теперь хранится в компьютерах.

Наконец Хелен долистывает до нужного раздела. Поблизости есть два учреждения для животных. Одно только для диких, другое принимает домашних питомцев от хозяев, которые больше не могут о них заботиться. Очевидно, что звонить лучше во второе. Не хочется, чтобы зверька смолотила какая-нибудь бешеная лисица, накачанная антибиотиками. От мысли, что его маленькое тельце угодит в чью-то пасть, Хелен бросает в дрожь – а ведь это тот самый мир, в котором она когда-то была счастлива.

Покончив с добавочным тостом, она возвращается в прихожую. Делает радио потише. Набирает номер.

– «Домашний приют». Тони у телефона.

– А… да, здравствуйте. Я звоню, потому что недавно нашла брошенного питомца.

Повисает пауза, потом собеседник насмешливо вопрошает, не ее ли это питомец, который больше ей не нужен.

– Нет, конечно, – резко отвечает Хелен. – Я же сказала, что его бросили.

– А кто бросил, знаете?

– Это «Домашний приют» или «Домашний допрос»?

– Чего?

– У меня в доме брошенное животное, которому некуда податься.

– У вас дома?

– Совершенно верно. Я нашла животное на улице, взяла его домой, покормила, дала воду и спальное место, так что с ним все в порядке.