– Кажется, вы подружились.

– Ничего подобного.

– Но вы о нем заботитесь. Животное не может остаться у вас?

– Вы одного не понимаете, Тони. Я восьмидесятитрехлетняя старушка, могу умереть в любую минуту, и тогда он вернется в прежнее положение. Одинокий, беззащитный и почти наверняка истощенный.

– Собака или кошка?

– Поменьше, – говорит ему Хелен.

– Кролик, морская свинка, шиншилла, хомяк, ежик, карликовая сумчатая летяга…

Слышно, что он зачитывает из списка, и это ее раздражает.

– Это мышь.

– Мышь? Так, а клетка у нее есть?

– Нет, он живет у меня в раковине.

– У вас в раковине?

– Мне нужно было место, откуда он не сбежит.

– И вы нашли брошенную мышь на улице?

– Именно так.

– А как вы ее забрали домой, если клетки нет?

– Он жил в старом аквариуме, который я принесла домой, не зная, что там внутри живое существо.

Короткая пауза, у ее собеседника вырывается смешок.

– Неплохо для человека, готового умереть в любую минуту. По-моему, дикая мышь просто угнездилась в ненужном аквариуме.

– Чисто теоретически, полагаю, могло быть и так.

– Ну вот, а мы принимаем только бездомных питомцев.

– Но раньше эта мышь была домашней. Я знаю, потому что с ней в аквариуме лежали всякие причиндалы.

– Наркотики?

– Игрушки! Колесо, трубка синий замок…

– А, просто вы сказали «причиндалы»…

Хелен отводит трубку от лица, чтобы от души помотать головой.

– Мне кажется, произошло следующее… – продолжает Тони, слегка растягивая слова, дабы подчеркнуть глубину своей мысли. – У кого-то сдох хомяк, хозяин выставил аквариум для сборщиков мусора, а потом мимо пробегала дикая мышь, учуяла остатки корма для грызунов, залезла внутрь и обустроила себе отличное жилище.

Хелен закрывает глаза.

– Вы волонтер, Тони?

– Да.

– А можно поговорить со штатным сотрудником?

– Мы тут все волонтеры. Если вам нужно официальное лицо, звоните в центр спасения диких животных.

– Так вы можете забрать мышь из моей раковины или не можете?

– Если вы мне докажете, что мышь домашняя, можно к нам привозить с десяти до шести, каждый день.

– И как я должна это доказывать?

– Не знаю. Я не специалист по мышам.

– Да уж, – отвечает Хелен, – похоже, вы ни в чем не специалист, кроме идиотизма.

18

На обед Хелен заваривает суп из пакетика. Такой, который с сухариками и кусочками зелени. Мышь все никак не проснется, думает Хелен, наверное, долгие дни неопределенности, до того как он угодил ко мне в раковину, его вымотали. Может, он ее считает мышиным божеством, а коробку от пирога, лимонадную крышечку, клубнику и несоленые орехи – частью мышиного воздаяния на том свете?

Убрав все за собой после еды, Хелен отмечает, что уже полдень. Половина вторника раз – и пролетела. Она идет в прихожую выключить радио, стараясь не наступить на сохнущие игрушки. Плюхается на диван в гостиной, включает телевизор. Не выпуская из рук пульта, позволяет себе закрыть глаза.

Когда она открывает их снова, начинается фильм. В программе «Радио таймс» он не был указан. Или, может, она не ту колонку прочитала. Хелен не понимает, сколько проспала, но фильмы по Би-би-си-Два обычно начинаются в час пятнадцать. Видимо, ее разбудила вступительная музыка.