– Но почему вы ничего не сказали про Чарли раньше? – спросил я.

– Еще минуту назад у меня было лишь смутное подозрение. К тому же где найдешь другого переводчика? Он был нам нужен.

Пока она говорила, в тусклом свете свечи я заметил движение за спиной мисс Корвус: Ли Кан потихоньку двигался к прикрытому занавесом из бусин проему в конце лавки.

– Куда то собрались? – поинтересовался я.

Лекарь замер, продолжая улыбаться, и смущенно пожал плечами.

У меня тоже возникло подозрение.

– Но сабе ингле, а? – скривился я.

Ли Кан кивнул.

– Ну да. Конечно. – Я повернулся к брату и понизил голос: – Знаешь, просто на всякий случай, нужно связать этого парня, как…

Аптекарь бросился бежать.

Я метнулся было за ним, но Густав схватил меня за руку, не дав сделать и двух шагов.

– Пусти! – возмутился я. – Неизвестно, кому он про нас разболтает!

– Сейчас нет времени за ним гоняться, – отрезал брат. – Фэт Чой сядет на паром без нас или его заарканит Малютка Пит, и мы никогда не найдем Хок Гап и не узнаем, что случилось с доком Чанем.

Он направил меня к двери, а Диана вышла вслед за нами.

– Итак, – объявил брат. – Надо успеть на паром.

Мы рысью устремились по улице на восток. Галоп не годился: от Паромного вокзала нас отделяли две мили, и мы бы спеклись на полпути.

Вот в такие моменты ковбой по-настоящему тоскует о своей лошади.

Мы могли бы побежать в сторону Маркет-стрит, которая находилась в восьми или девяти кварталах на юг, а там попытаться вскочить в трамвай или в экипаж. Но Старый заметил, что по нашему следу наверняка идет войско бу хао дуев, а лучшего шанса избавиться от них, чем в Барбари-Кост, не найти. И мы снова направились в логово разврата.

На выходе из Чайна-тауна мы миновали человека-бутерброда из Антикулийской лиги, который усердно оскорблял всех китайцев, которые могли его слышать. Совершенно нечаянно я столкнул его в канаву, когда мы проносились мимо.

– Эншульдигн зи мих, аршлох! [34]– извинился я на бегу.

– Надо говорить: «Простите, сэр»! – завопил тупоголовый аршлох. – Ты в Америке, черт тебя дери!

Уже через несколько секунд мы петляли между шпаной, шлюхами, матросами и франтами – многие из которых и сами петляли. Или шатались. За час с небольшим, пока нас здесь не было, число пьяных гуляк удвоилось и тротуары переполнились людьми. Не говоря уже – возможно, говорить и не стоит – о моче и блевотине.

Нам пришлось перейти на шаг, а с него на шарканье.

Не зная, который час, было невозможно оценить итоги задержки: следует ли нам беспокоиться, паниковать или убиться на месте. Может, у нас остается еще полчаса, чтобы успеть к парому, а может, он уже минует остров Алькатрас. Мы попробовали узнать время у прохожих. Ответы были разные: «Еще рано», «Не все ли равно?» и «Спроси того ублюдка в фетровой шляпе, который только что украл мои часы». Но наконец нас все таки удостоили истины.

Как оказалось, было без десяти девять. У нас оставалось десять минут, чтобы преодолеть десять кварталов.

– Мы не успеем, – объявил я.

– Спасибо, а то мы бы не догадались, – буркнул мой братец.

– Ну, делаю что могу.

– Толку то.

– Тебе мало? Хочешь, сейчас подниму тебя и докину до…

– Смотрите, – перебила меня Диана, указывая на один из деревянных столбов, стоявших вдоль Пасифик-стрит. – В некоторых из этих домов есть телефоны. А если мы найдем работающий аппарат и позвоним на Паромный вокзал, чтобы задержали отправление?

– Это очень большое «если», – сказал я.