– Дармовое пиво! Дармовое пиво! Дармовое пиво!

На улицу с радостными воплями хлынули пьянчуги. К тому времени, как я спихнул с телеги последний бочонок, Альдо с напарником поглотили волны уличного сброда и пива, как некогда Красное море – фараона и его войско.

Облегчив повозку, мы смогли добраться до пирса всего за несколько минут. Конечно, у нас и оставалось всего несколько минут, поэтому, бросив свою колесницу на Ист-стрит, остаток пути мы преодолели бегом. Света уличных фонарей впереди как раз хватало, чтобы разглядеть циферблат на массивной башне Паромного вокзала: часы показывали без пяти девять.

Обычно переполненное здание было почти безлюдным, и мы подбежали к окошку кассы, когда последний клерк уже закрывал его. Мы все заговорили разом:

– Подождите!

– Не уходите!

– Эй! Стой!

Сонно полуопущенные веки кассира даже не дрогнули.

– Закрыто, – отрезал он и опустил шторку.

– Неотложное дело! – крикнул Старый. – Вопрос жизни и смерти!

Шторка не колыхнулась.

– Мы детективы! – сделал попытку я. – У вас на оклендском пароме убийца!

Шторка не колыхнулась.

– Четыре доллара за три билета, – отчеканила Диана.

Шторка поднялась.

Билет до Окленда стоил семьдесят пять центов.

– Видели здесь китайцев сегодня вечером? – спросил Густав, пока клерк вручал нам билеты.

– Я китайцев вижу каждый вечер, – буркнул тот и снова скрылся за черной шторкой.

Диана показала на огромные часы, висящие на восточной стене:

– Джентльмены.

– Проклятое невезение, – сплюнул Старый, я же удовольствовался менее пристойным, но более емким: «Дерьмо!»

Было уже пять минут десятого. Часы на башне отставали.

Сделав еще один рывок, мы достигли задних дверей вокзала и выбежали наружу. Свежий бриз с залива обдал меня холодом, пропитанная пивом одежда ничуть не согревала.

Но кровь у меня в жилах застыла вовсе не от этого, температура тут была ни при чем. Я увидел наш паром.

Между ним и пирсом не было ни канатов, ни трапа, лишь полоса вспененной воды от колеса.

Паром уже отошел от причала на сотню ярдов.

Мы опоздали.

Глава тридцать шестая

 Мандаринское противостояние, или Старый подходит к краю – и мы попадаем в центр переделки

Я ждал взрыва. Знал: он неминуем. Да такой, что лопнут барабанные перепонки.

Густав набрал в легкие побольше воздуху, и мне очень захотелось заткнуть уши.

Но он просто выдохнул: не последовало ни криков ярости, от которых трескаются стекла, ни забористых ругательств. Он не швырнул наземь шляпу, не затопал ногами, не начал искать, что бы такое разбить. Да что там, брат даже не попытался выместить досаду на мне. Он просто зашагал к краю пирса, за которым, пыхтя, растворялся во тьме оклендский паром.

Казалось, Густав собирается броситься вслед за паромом и побежать по воде аки посуху. Или же просто рухнет с пирса, как пленник пиратского корабля.

Я догнал его и пошел рядом. Диана пристроилась с другого боку.

Старый остановился в одном шаге от падения в залив. Падать пришлось бы долго: холодная и черная, как вечное забвение, вода колыхалась в двадцати футах под нами.

– Можно еще проверить пароходы на Гавайи, – тихо проговорила Диана. – Вдруг мы ошиблись…

– Нет, – отрезал Старый.

– Давайте вернемся в Чайна-таун, – предложил я. – Поищем…

– Нет.

Диана подалась вперед, чтобы заглянуть Густаву в лицо, так опасно высунувшись в пустоту за пирсом, что я даже вспотел, несмотря на холодный вечерний воздух.