– Десять долларов за пять минут, – предложила Диана.

На сей раз ругани не последовало. Начался торг.

А также подкрадывание. Пока мисс Корвус отвлекала возчиков, мы с братом подобрались к телеге: Густав со стороны возницы, я с другой. Мне оставалось всего несколько шагов до спины охранника, но тут он повернулся и уставился на покатывающегося со смеху прохожего, который замедлил шаг, чтобы не пропустить представление.

– Чего ржешь? – рявкнул доставщик пива.

– Да вон же, тот здоровый сукин сын хочет угнать у тебя повозку! – гаркнул бродяга из толпы и указал на меня пальцем.

И он еще назвал меня сукиным сыном?

Я бросился вперед и схватил дробовик охранника за ствол, пока парень не развернулся. Однако он уже был настороже и крепко держал приклад; вырвать оружие не удалось.

В итоге получилось вроде перетягивания каната: я пытался выкрутить дробовик из рук охранника, а он – наставить оба ствола мне в лицо.

– Хи-я-я! – раздался чей то крик, и я услышал, как щелкнули вожжи.

Повозка дернулась вперед, охранника подбросило, а когда он взвился в воздух, сиденья под ним уже не оказалось. Парень пролетел у меня над головой и приземлился на спину, громко крякнув, но так и не выпустил дробовик из рук.

– Отто, скорее! Прыгайте! – крикнула Диана из повозки, снова покатившейся по мостовой. Старый сгорбился рядом с ней, держа вожжи.

Я понесся за колымагой, которая еще только разгонялась, и через несколько шагов ухватился за борт и прыгнул на доски.

«Вы отобрали револьвер у возницы?» – хотел спросить я, но прогремевший выстрел опередил меня.

Что то теплое потекло у меня по лодыжке.

– Господи! – вскричал я. – Меня…

Но нет, не меня. Посмотрев вниз, я увидел, что нога оросилась вовсе не кровью. Это было пиво.

– Как у тебя дела, брат?

Снова треснул выстрел, и еще в одном бочонке появилась течь. Я осторожно глянул назад.

– Дела отлично, – пробормотал я. – Но, пожалуй, лучше еще раз спросить через пару секунд.

Альдо бежал футах в тридцати, неловко скособочившись и выставив вперед руку с дымящимся кольтом. Между выстрелами он не переставал извергать ругательства со скоростью пулемета.

Охранник тоже поднялся на ноги и поковылял за нами, подхватив дробовик, но не мог стрелять, потому что впереди маячил Альдо. Достаточно им поравняться, и оба откроют огонь из всех стволов.

– Не можешь пустить этих кляч побыстрее?

– Слишком тяжелый балласт сзади! – крикнул Густав.

– Эй, ты на кого…

Новый оглушительный залп, и в бочонке рядом с моей головой образовалась дырка. Пиво хлынуло мне на плечи и грудь, промочив одежду насквозь. Я отполз подальше и в итоге прижался к задку повозки. Доска шаталась, и я увидел, что она держится на трехдюймовом колышке, подвязанном обрывком бечевки. Колышек болтался в гнезде, грозя вывалиться на каждой выбоине мостовой.

«Просто прекрасно! – подумал я. – Если не застрелят, то выкачусь из телеги, будто…»

«Ба!» – как любит говорить мой брат.

Я приподнялся на коленях и вытащил колышек.

Доска откинулась назад.

– Не смей, сволочь! – завопил Альдо. – Не смей!

Но я посмел и начал выкатывать бочонки.

Первый сразу же получил пулю из «миротворца» Альдо. Едва бочонок ударился о мостовую, брызнувшая из пробоины струйка пива превратилась в гейзер и емкость взорвалась, разбросав в стороны заклепки и клочья пены.

Второй бочонок пережил падение на булыжник и быстро покатился к Альдо и его напарнику, словно гигантский шар, направленный на две кегли. Когда возчики отпрыгнули в стороны, я прокричал волшебные слова, чтобы прекратить погоню:

– Дармовое пиво! Дармовое пиво! Дармовое пиво!

На улицу с радостными воплями хлынули пьянчуги.