Второй малый во всем являл собой полную противоположность первому. Низкорослый, в очках, смуглый, пухлый, с гладкими, как персики, щеками. При этом удивительно тонкие шея и руки придавали ему женственный облик, что, конечно, перестало меня удивлять, как только я понял: передо мной действительно женщина.

Это был не он, а она.

Мы наконец нашли Черную Голубку.

Я всмотрелся в нее изучающим взглядом, пытаясь за очками, котелком и мешковатой мужской одеждой разглядеть потрясающую красоту, за которую многие были готовы убивать. Но не смог. Черная Голубка больше походила на распухшую индюшку, а на лице у нее был лишь страх.

Девушка съежилась, наполовину спрятавшись за спину Фэт Чоя, и смотрела на Махони и остальных с одинаковым растерянным отчаянием, как загнанный на дерево енот смотрит на лающих внизу гончих. Фэт Чой выставил перед возлюбленной левый локоть, но невозможно было сказать, пытается он защитить ее или собирается спихнуть с причала в воду.

Мадам Фонг повернулась к девушке и заговорила по-китайски, и голос ее звучал мягко и плавно, как свежесбитое масло.

– Я сказал, по-английски, черт побери! – гаркнул Махони.

Мадам взглянула на полицейского, и стоявший с ней рядом Длиннокосый тоже. Она улыбнулась. Топорщик нахмурился.

– Я просто попросила ее не волноваться, только и всего, – проворковала мадам Фонг. – Если она вернется домой, все уладится. Мы решим любые проблемы.

– У вас Хок Гап не дома, – отрезал Мастер.

Улыбка мадам стала сухой и безжизненной, как скорпион, которого Густав таскал с собой весь день.

– Она по-прежнему принадлежит Кхуонтуку.

– О нет, уже нет, – возразил Чарли. – Вы ее продали.

Мадам Фонг презрительно усмехнулась гиду, удостоив его лишь мимолетным взглядом:

– Покажи квитанцию. – Затем она снова повернулась к Мастеру, и ее окаменевшая улыбка вернулась. Его она явно считала равным себе – или по меньшей мере достойным противником. – Какое право у вас на девушку? – спросила она.

– Она принадлежать доктор Гэ Ву Чань. Он задолжать Малютка Пит. – Мастер пожал плечами. – Теперь я забирать.

– Заткнитесь вы оба, – вмешался Махони. – Я здесь закон. Она пойдет со мной.

Мастер протянул руки ладонями вверх в сторону Хок Гап и Фэт Чоя:

– Почему тогда не брать? Зачем стоять здесь и говорить-говорить?

– Затем, – ответил сержант, – что я сразу сказал: буду разбираться с этой парочкой, когда вы все отсюда уберетесь к чертям.

– Почему? Чтобы ты делать с ним что хотеть? – Мастер кивнул на Фэт Чоя и слегка провел рукой по животу, без сомнения отбитому до синевы пинками Махони. – Или боишься, что мы не дадим тебе уйти?

У полицейского сделался такой вид, будто его стошнило бы, поверь он своим ушам.

– Это я то боюсь, что ты не дашь мне уйти?

Мастер кивнул, ухмыляясь, словно рассказал папе римскому анекдот про священника, монаха и монашку с неприличной привычкой.

– Очень глупо приходить сюда один, – сказал он. – Или… есть причина?

Лицо у Махони стало красным, как фонарь над головой, и он прорычал главное ругательство в мире. Я слышал его миллион раз, но никогда не видел написанным, кроме как на стенах сортиров, почему и не буду осквернять им эти страницы.

– Девчонка пойдет со мной, – сказал фараон и скользнул рукой в карман пиджака.

– Останови его.

Повторять моему брату не потребовалось. Я знал, к кому он обращается, и был только рад услужить.

Выпрыгнув из темноты, я обхватил Махони руками сзади, прежде чем он успел вытащить револьвер из заплечной кобуры.