– Что ж, пусть задает сколько угодно. Однако мы еще не закончили. – Старый покрутил скорпиона в руке. – Спроси, есть ли у него в лавке такие.

Чарли послушно перевел вопрос на китайский.

– Нет, – сообщил он, выслушав ответ аптекаря. – Черные скорпионы особенные, их надо везти из Китая. У него их нет.

Ли Кан снова заговорил, хотя его не спрашивали. При этом он показывал на Старого, Диану и меня, а его на удивление лучезарная улыбка вернулась.

– Если ему интересно, – проворчал я, – то нет: скорпионовый чай не для меня.

– Он говорит, что слышал о вас, – объявил Чарли, не дожидаясь, пока лекарь закончит свою тираду. – Только поэтому и впустил нас так задешево. У него есть информация, за которую, как он думает, вы заплатите большие деньги. Он знает… – Чарли повернулся к хозяину и снова перешел на китайский, а в голосе у него зазвенело возбуждение.

Ли Кан ответил, расплывшись в такой широкой улыбке, что при желании можно было пересчитать все зубы.

– Ну что? Что? – поторопил гида брат.

– Он знает, где сейчас Фэт Чой.

Ну наконец то. Хотя бы одна загадка разгадана: теперь я знал, о чем чирикал Ли Кан.

– Вряд ли четыре доллара сойдут за «большие деньги», – заметил я. – А больше у нас не осталось, помнишь? Как мы заставим Ли выложить нам секрет?

– Я его разговорю, – пообещал Чарли, и его тон стал суровым. Парень выпрямился во весь рост и сжал длинные костлявые пальцы в кулаки.

Было смешно смотреть, как худосочный Чарли-Фриско пытается кого то запугать. По мне, он выглядел немногим более устрашающе, чем пугало, которое забыли набить соломой.

Однако Ли Кан заметил перемену в собеседнике, и его лучезарная улыбка тоже переменилась. Губы уже не казались такими резиновыми, а в распахнутых глазах появилась настороженность.

– Вообще то у нас по-прежнему есть немало наличных, – сказала Диана. – Чарли, как насчет тех пятидесяти долларов, которые я дала тебе утром?

– А при чем здесь они? – буркнул гид, явно недовольный вопросом.

– Не хочешь одолжить их нам? – предложила она. – Скажем, под сто процентов. В день.

Чарли фыркнул.

– Я вам не банк.

– Ой, да ладно, Чарли! – возмутился мой брат. – У нас нет времени на ерунду. Предложи ему двадцать баксов из своей заначки. Знаешь же, что леди не обманет.

Парень уставился на моего брата, но через несколько секунд медленно разжал кулаки и вытащил свернутые купюры. Отделив десятку, он помахал ею перед Ли Канем и сказал что то по-китайски.

Лекарь кивнул и с явным облегчением выхватил купюру. И заговорил.

Всего полчаса назад Фэт Чой стоял на том же месте, что и вы, сообщил он нам через Чарли. Топорщик был одет в американский костюм, немного ему тесноватый, а косу спрятал за воротник пиджака. Он купил опиум – много опиума – и попросил какое нибудь средство от морской болезни. Готовя порошок по собственному секретному рецепту, Ли Кан ловко – во всяком случае, по его словам – полюбопытствовал, зачем Фэт Чою понадобилось лекарство. Тот рассмеялся.

«Сам знаешь, мне нельзя здесь оставаться, – якобы ответил топорщик. – У меня в Гонолулу дядя. Поживу у него, пока все не забудут о докторе Гэ Ву Чане».

– Он сам назвал имя дока Чаня? – уточнил я, когда Ли Кан закончил.

Чарли перевел вопрос, и аптекарь кивнул.

– Что ж, теперь нет никаких сомнений, – сказал я Старому. – Именно Фэт Чой убрал дока.

Брат даже не взглянул на меня.

– Фэт Чой сказал: «Мне нельзя здесь оставаться, я поживу в Гонолулу»? – спросил он у Чарли. – «Мне», не «мы»? Даже не упомянул девчонку?

Гид снова перевел вопрос.