– К тому же Зеленщик помог нам, – продолжала мисс Корвус. – Теперь мы знаем, что Вун вернулся к Чаню, а значит, как и мы, не собирается уступать Махони.

Когда она договорила, огонь в глазах у Густава поугас, остались лишь тлеющие угли. Он вздохнул.

– Ну да, ну да… понял. Должно быть, Вун тоже поговорил с тем разносчиком овощей. Иначе откуда ему знать, кто из нас тот растяпа, который притащил капусту в дом. – Он с неудовольствием глянул на меня: – Хотя он ведь тебя видел, так что мог и сам догадаться.

– В свою защиту имею сказать следующее… – Я подался поближе к братцу, высунул язык и с силой дунул прямо Густаву в физиономию.

– Может, уже забудем про эту капусту, а? – скривилась Диана. – Что делать дальше – вот в чем вопрос.

– Не вопрос, – ответил Старый, раздраженно вытирая брызги слюны со щек. – Нам нужен Фэт Чой.

– Чего-чего? – спросил я.

Диана, с другой стороны, лишь усмехнулась, что, наверное, свидетельствовало о разнице в наших дедуктивных способностях и наблюдательности. Размышления на эту тему могли бы уязвить мою гордость, поэтому размышлять я не стал.

– Что еще за Фэт Чой? – снова спросил я.

– Думаю, именно это имя А Кам и шепнула на ухо вашему брату, когда поцеловала его, – сказала мне Диана.

Густав кивнул.

– «Найди Фэт Чоя» – вот что она мне сказала.

Усмешка Дианы увяла, сменившись задумчивостью.

– Но мы ничего о нем не знаем… кроме того, что он как то связан с Черной Голубкой.

– Не только. Он не совсем незнакомец. В Чайна-тауне знают, кто он такой и как связан с Хок Гап и доком Чанем. – Старый посмотрел на меня: – Помнишь, торговец капустой сказал: «Тебе фэт чой».

– А, ну да. – Я сокрушенно покачал головой. – Просто я подумал, что это ругательство.

– Конечно, тебе не привыкать, – съязвил Густав.

Я снова выпятил губы, но Диана заговорила, не дав мне еще раз забрызгать брата слюной:

– Откуда начнем?

– От дома Чаня, – ответил Старый. – Если Фэт Чой и Хок Гап были там, вместе или порознь, их видели. Нужно поговорить с соседями.

– Так идем же, – я зашагал в сторону улицы, – пока на нас снова не набросились.

Диана пошла за мной, но Густав слегка задержался в проулке. Оглянувшись посмотреть, в чем дело, я обнаружил, что братец просто стоит и смотрит на веселый дом мадам Фонг. Как мне показалось, я понял, о чем он думал: об отважной девушке, стольким рискнувшей ради подруги и теперь, скорее всего, расплачивающейся за это.

Когда Старый наконец сдвинулся с места, в глазах у него снова полыхал огонь, разве что дым из ушей не валил. Братец ринулся вперед широким шагом, размахивая руками, и вылетел из проулка на улицу, как паровоз на всех парах. Нам с Дианой пришлось поспешить, чтобы не отстать.

Однако на Дюпон-стрит Старый был вынужден сбавить обороты: дощатые тротуары запрудила плотная толпа китайцев, в которой мы сразу завязли.

– Кажется, у них тут развито чувство локтя, – проворчал Густав, проталкиваясь сквозь местных.

– Да уж, отлично умеют работать локтями, – отозвался я, потому что ребра уже болели от тычков более воинственных, чем мы, пешеходов.

В это время мы проходили мимо рыбного рынка, и на уличном прилавке нас встретило неожиданное зрелище: здоровенная грязно-коричневая рыбина на льду… еще живая. Правда, она не дергалась и не подпрыгивала, а лежала смирно, судорожно двигая жабрами и недоуменно вытаращив круглые глаза.

– Как я тебя понимаю, старина, – посочувствовал я рыбе, когда мы протискивались мимо.

– Отто, Густав, смотрите, – вмешалась Диана.