И, привстав на цыпочки, она чмокнула Старого в левую щеку, после чего развернулась и поспешила обратно в бордель.

Густав предсказуемо залился краской, однако вовсе не от поцелуя А Кам, а от ярости. Забудьте про взгляд, способный убивать: взгляд Густава содрал бы с мадам Фонг кожу, насадил дамочку на вертел и зажарил на медленном огне.

Вождь остановился, не доходя до нас ярдов двадцать; второй подвязанный маячил у него за спиной. Когда А Кам пробежала мимо них, Вождь бросил несколько слов грубым хриплым голосом. Разобрать удалось только два: фан квай. Их я слышал за день столько раз, что начал догадываться об их смысле: «Белые ублюдки».

– Он сказал, чтобы вы уходили, – перевел Вун.

– О, вот спасибо то за пояснение, – поблагодарил я. – А я уж думал, он приглашает нас на чай.

А Кам тем временем дошла до двери в дом и, потупив глаза, попыталась проскользнуть мимо мадам Фонг, но та схватила малышку за руку и залепила оглушительную пощечину. Потом грубо развернула девушку, втолкнула ее в дом и вошла следом.

– Проклятая гадина-сутенерша, – проворчал Густав и сделал шаг к двери.

Вождь шагнул ему навстречу.

С неожиданной прыткостью между Старым и подвязанными возникла тучная фигура Вуна.

– Ты сделаешь ей только хуже, – сказал детектив Густаву и грустно покачал головой. – К тому же умрешь. Всем очень неудобно.

– Это вы им скажите, – кивнула Диана на бойцов тонга.

– Точно, – встрял я. – Не далее как десять минут назад эти сукины дети собирались порубить нас топорами, будто мы им дрова.

Толстяк пожал плечами.

– Останетесь в Чайна-тауне еще на десять минут – и на вас снова нападут. Лучше уходить.

– Лучше для кого? – буркнул Старый.

Вун некоторое время недоуменно щурился на брата, словно тот задал ему загадку, которую детектив даже не мог понять, не то что разгадать.

– Тысяча китайцев умирает на строительстве железной дороги, никто не замечает, – сказал он наконец. – Потом один китаец приезжает на поезде и умирает… и Южно-Тихоокеанской железной дороге нужно знать причину?

– Мы пытаемся укрепить свою репутацию, – объяснила Диана.

– Точно. – Я поднял руки и широко развел их, словно читая плакат: – Южно-Тихоокеанская: нам не все равно.

Густав лишь молча пялился на Вуна, как бы давая понять, что не собирается объясняться.

Детектив помотал головой, встряхнув брылями, с видом одновременно грустным и удивленным. Затем повернулся и зашагал к Вождю.

– Лучше уходите, – повторил он, даже не оглянувшись. – Вам здесь нечего делать.

Он сказал что то по-китайски топорщикам, и все втроем пошли прочь.

– А вы то что здесь делаете, мистер Вун? – окликнула его Диана, когда троица уже подходила к черному ходу борделя.

Толстяк оглянулся на нас – точнее, на меня. И впервые кожа у него на лице растянулась в подобии улыбки.

– Вы забыли свою капусту, – сказал он.

И вслед за подвязанными скрылся в доме.

Глава восемнадцатая

 Тайные порывы, или Старый демонстрирует нам горячий след и еще более горячий характер

Как только задняя дверь борделя захлопнулась, Густав набросился на меня.

– Ах ты, безрассудный идиот! – гаркнул он.

– Слушай, мне жаль, что Зеленщик нас сдал, – попробовал оправдаться я. – Клянусь, последний раз беру с собой на дело кочан.

– Мы все забыли про эту капусту, Густав, – заметила Диана.

Старый переводил взгляд с нее на меня и обратно, как змея, которая не может решить, кому первому впиться в ногу.