– Знаешь, – сказал я Густаву, наконец отпуская его, – будь у меня чувство собственного достоинства, я бы ужасно озлился, что ты заставил меня втоптать его в грязь.

– Мог бы и не делать из себя клоуна, – буркнул Старый, возвращаясь на тротуар.

– Конечно, Густав, – бросила Диана, направляясь за ним. – И тонговцы спокойно зарубили бы вас топорами.

– О нет, мисс. Этого я бы не допустил, – заверил я. – Ведь тогда мы так и не узнали бы, зачем Густаву понадобилось так тупо злить китайцев. – Я поравнялся со Старым и зашагал с ним рядом. – Нет, ну кроме шуток, брат, что за дела? Подобное ослиное упрямство по моей части, а не по твоей.

– Кто то же должен был поставить этих наглых сукиных… – Брат осекся на полуслове, мотнув головой, и бросил виноватый взгляд на Диану. – Ох, черт. Да, ты прав. Я сглупил. Просто… Не соображаю ничего.

– Вполне понятно, – согласилась мисс Корвус. – Вы же не истукан, у вас есть сердце. Друг убит, а его… жена, возможно, в опасности. Естественно, вы на грани.

Густав сморщился, как будто она наступила ему на любимую мозоль.

– Жена – это слишком громко сказано. Мы не знаем, кем Хок Гап приходилась Чаню.

– Вы предпочли бы назвать ее наложницей? – невозмутимо парировала Диана.

– Не знаю, поскольку до сих пор не понимаю, что к чему, – огрызнулся Старый.

– «Как» объясняет «к чему», – возразила Диана. – Старый доктор, за которым мы следили, Йи Лок, осматривает проституток тонга Кхуонтук, а когда он привел к Чаню одну из них, тот ее купил. – Она пожала плечами. – Это же очевидно, разве нет? Йи Лок знал, что Чань присматривает жену, чистую жену, вот и подыскал для него такую.

– Присматривает жену? После того как разорился дотла? – Густав отвернулся и сплюнул в канаву. – И кстати, где он взял столько денег? Вы об этом не задумывались?

– А может, док работал на одну из религиозных миссий, – предположил я. – Которые добродетельные, падших спасают.

Старый кивнул:

– Другой разговор. Насколько мы знаем доктора, он наверняка собирался освободить девушку.

– Приятно такое воображать, правда? – Полные губы Дианы скривились, как будто она съела целую дольку лимона. – Прекрасная дева вырвана из пасти порока. Так, конечно, выглядит намного благороднее, чем на самом деле.

– Благородство и впрямь существует, знаете ли, – процедил Густав сквозь стиснутые зубы. – Просто не все его видят… особенно те, кто никогда не подставится, если нет своего тайного интереса.

– Ладно, послушайте, – вмешался я, – неизвестно, для чего док Чань купил Хок Гап, но он мертв, а она пропала. И даже если девушка до сих пор жива, боюсь, это ненадолго. Поэтому…

– Поэтому какого черта мы здесь прохлаждаемся? – перебил Старый.

Мы наконец дошли до тихой поперечной улицы, и мой брат, выкрутившись из толпы, зашагал на запад, к дому Чаня.

– Простите его, – сказал я Диане, когда он отошел. – Густав обычно не столь вспыльчив. Капризный занудный ворчун, но не забияка.

– Ничего страшного. Мне кажется, я даже начинаю его понимать. – Она посмотрела вслед Старому едва ли не с жалостью. – Он глубоко чувствующий человек.

– Скорее уж глубоко брюзгливый, – съязвил я.

Однако я знал, что в душе брата тем утром и правда всколыхнулось нечто глубокое – и темное. Нечто гораздо большее, чем смерть случайного приятеля, которого мы едва знали. И все же я не мог с уверенностью сказать, что гложет брата, как не мог сказать этого и Густав, пока рядом находилась леди.