Две вещи тем не менее не менялись: запах жженого арахиса и мертвые глаза посетителей. Фэт Чоя мы так и не нашли, как не нашли и сведений о том, где он может быть, к тому же Кхуонтук везде на шаг опережал нас. Иногда даже на полшага: подойдя к одной из курилен, мы едва не столкнулись с выходящими оттуда Длиннокосым и его приятелем и, спасая свои шкуры, нырнули в лавку мясника, где как раз снимали шкуру с какого то зверя вроде рыси.

Но в конце концов из похода по притонам Чайна-тауна мы вынесли лишь пульсирующую боль в голове.

– Ну что ж, спасибо за экскурсию, Чарли, но платят тебе не за это, – проворчал Густав, когда мы выбрались из последней опиумной курильни. – Поищи-ка в рукаве карту посильнее.

– Не волнуйтесь, у меня тут еще много чего есть, – поддернул рукав гид. – Но сначала прочтем слова улиц.

Как оказалось, это было не просто образное выражение. Чарли провел нас по лабиринту переулков к глухой кирпичной стене недалеко от угла Дюпон и Клэй. Вся поверхность от самой земли и футов на десять вверх была залеплена листами бумаги, сплошь исписанными китайскими иероглифами. Слов здесь хватало – для тех, кто мог их прочесть.

Нам уже попадались похожие стены объявлений в разных местах Чайна-тауна, но у этой было намного оживленнее. Мимо тянулся сплошной поток людей, иногда притормаживая – видимо, перед самыми свежими и заслуживающими внимания объявлениями.

Чарли оставил нас на почтительном расстоянии от стены.

– Ждите здесь, – предупредил он, а потом перешел улицу и ввинтился в толпу.

Несколько других китайцев, увидев его, опустили глаза и тихо отошли в сторону, но один седобородый старик отреагировал противоположным образом: он подступил к Чарли, замахал у него перед носом пальцем и разразился речью, которую наш гид старательно игнорировал, изучая новые объявления.

– Ничего, – объявил он, вернувшись к нам через полминуты.

– А что вы надеялись найти? – спросил Старый.

– Вот-вот, – подхватил я, – что вообще написано на этих бумажках?

– Попадаются и газеты, но в основном объявления.

– Вроде «Продается девушка б/у в хорошем состоянии»? – предположил я.

Густав мрачно уставился на меня.

– Просто для примера, – пояснил я.

– Не смешно, – буркнул брат.

– На самом деле похожие объявления там есть, – указал Чарли на большой красный плакат, потом другой и третий. – Но искал я другое. Чунь хан. Воззвания тонгов.

– И о чем они взывают? – спросила Диана.

– Каждый раз примерно об одном и том же. Что нибудь вроде: «Дом беспредельной добродетели – то есть Кхуонтук – заплатит триста долларов за голову такого то…» А дальше приводится обоснование, будто оно имеет значение.

– Так здесь бандиты предлагают награду за головы? – протянул я. – Господи боже. А я то думал, это в Техасе царит беззаконие.

– Значит, объявления о награде за Фэт Чоя там нет? – спросил Старый у Чарли.

– Или за нас, – вставил я.

Чарли покачал головой:

– Нет. Пока нет.

– Знаешь, – сказал я, – мог бы ограничиться простым «нет». Мне было бы гораздо спокойнее.

Чарли равнодушно пожал плечами:

– Извини.

– Власти разрешают тонгам в открытую вешать смертные приговоры? – спросила Диана.

– Какие еще власти? – Последнее слово Чарли произнес так ядовито, что оно, казалось, почернело и сморщилось.

– Ну, например, полиция, – предположила Диана. – Существует же местный отряд полиции, правильно?

Чарли усмехнулся.

– У полиции нет тут особой власти.