Я отвел назад правую руку, примеряясь к удару.

Топорщики подошли уже так близко, что стали слышны их шаги, шорок одежды и дыхание. Ударь я, и, наверное, достал бы их. Вождь стоял всего в нескольких футах… а может, и дюймах.

Внезапно шаги остановились. Шторы всколыхнулись.

Раздался мужской голос:

– Як-як Фэт Чой як-як?

Говорил человек хрипло, словно у него пересохло в глотке. Такие звуки могли бы издавать пустынный гриф или пилорама.

Послышался другой голос, пониже, но не такой хриплый: Вождь. Первый что то ответил, и после нескольких фраз снова раздались шаги.

Удаляющиеся.

Вождь с горбуном перебросились еще парочкой як-яков, и в курильне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим побулькиванием опиумных трубок. Пожалуй, снизойди сюда хоть сам архангел Гавриил и воструби благую весть, местные сморчки и тогда не пропустили бы ни единой затяжки.

Чарли подобрался к щелке и выглянул наружу.

– Ушли, – объявил он и раздернул занавески в стороны.

– К чему были все эти разговоры? – спросил Старый.

– К тому, чтобы спасти ваши шкуры.

Чарли вышел из ниши, где мы прятались, и присел у ближайшего лежака, обитатель которого расплылся ему навстречу в беззубой улыбке. Невозможно было сказать, то ли он еще прилично выглядит для своих шестидесяти, то ли старовато для тридцати.

Парочка немного поболтала, и Чарли снова выпрямился.

– Вы должны ему десять долларов. – Потом кивнул на горбуна: – Но можете отдать сразу вон ему. Все равно он их и получит.

Диана снова запустила руку в сумочку.

– К счастью для нас, я захватила с собой деньги на булавки.

– Вы уже выложили гораздо больше, чем надо на булавки… если только булавки у вас не из чистого золота, – пробормотал Густав. – Да и вообще, откуда у железнодорожной филерши столько денег в сумочке?

Мисс Корвус лишь улыбнулась в ответ, но ее улыбка разбилась о подозрительную мину Старого, точно яйцо, брошенное в кирпичную стену.

– Значит, – кисло процедил мой братец, возвращаясь к Чарли, – этот парень сбил тонговцев со следа, да?

Наш гид кивнул.

– Хотя они все равно не вас искали. Надеялись найти здесь Фэт Чоя.

Густав выпучил глаза, но тут же снова недоверчиво прищурился:

– Вот как?

– Да, вот так. Но ведь и дураку понятно, что нам лучше не попадаться бу хао дуям на глаза. – Чарли ткнул большим пальцем в сторону беззубого доходяги: – Поэтому Ап Чху сказал, будто видел Фэт Чоя в другой опиумной курильне.

– Соврал? – уточнил Старый.

Чарли опять кивнул:

– Соврал.

– Как мило со стороны вашего друга помочь нам, дьяволам заморским, – сухо проговорила Диана.

– Вовсе не мило, – поправил ее Чарли, – а выгодно.

– Минуточку. – Я указал на спасшего нас курильщика: – Как, вы сказали, его зовут?

– Ап Чху. – Чарли закатил глаза. – Только пожалуйста, не надо говорить: «Будь здоров».

– Даже и не думал, – заверил я… вытащил носовой платок и протянул ему.

Платок Чарли не взял.

– Смейтесь-смейтесь. Хорошо еще, вы не знаете, что значит «Верзила Рыжий» по-мандарински.

– Ладно, хватит языком чесать, – прервал его Густав. – Чарли, насколько я понимаю, это не единственная опиумная курильня в Чайна-тауне.

– Единственная в этом квартале.

– Ну что ж, тогда прошвырнемся по остальным. Вот завершим дело, тогда и будем прохлаждаться.

И они с Чарли направились к выходу. Вслед за ними, отдав горбуну его долю булавочных денег Дианы, потянулись и мы с ней.