– Эти парни не размышляют, – пробормотал Старый. – Они пытаются не думать.

– Как Холмс со своим кокаином? – спросила Диана, делая осторожный шаг в глубь курильни.

Густав метнул на нее угрюмый взгляд.

Мы лишь недавно узнали о предосудительной привычке великого сыщика из рассказов в книге «Приключения Шерлока Холмса». Поначалу откровение о пристрастии его героя огорчило брата, но вскоре он отмахнулся.

– С таким мозгом, как у него, иногда должно быть скучно. Безумно скучно, – заявил он тогда. – А эта штука с иглой… может, она не дает Холмсу сойти с ума.

– У тебя тоже мозг немаленький, однако тебе не хочется его замариновать, когда нечем занять мысли, – возразил я.

– У меня есть чем отвлечься, – возразил брат и кивнул на томик «Приключений», из которого я читал ему вслух.

Теперь же Густав ответил Диане:

– Мистер Холмс ничего подобного никогда не делал. Он всегда занимал свой ум по максимуму. А эти… – Он оглядел курильщиков опиума: большинство худые, как скелеты, одетые в мешковатые темные одежды, бесформенные, как саваны. – Они хотят забыть, что у них вообще есть ум.

– Подозреваю, у этих людей немало такого, что они хотели бы забыть, – отозвалась Диана. В ее больших карих глазах отразился свет жаровни, и на мгновение они вспыхнули, как два уголька. Некоторые курильщики даже оторвали взгляды от рая, Эдема, Валгаллы, или что они там видели перед собой, чтобы взглянуть на еще более неземную красоту: нашу спутницу. – Разве им нельзя посочувствовать?

Густав посмотрел ей прямо в пылающие глаза:

– Мисс, мужчина не должен забывать. Никогда и ничего. – Он посмотрел поверх ее плеча на Чарли и указал большим пальцем на ближайший лежак: – Ну как, есть среди этих джентльменов Фэт Чой?

Гид покачал головой.

– Что ж. Осталось только одно место, где следует посмотреть, – сказал Старый, повернулся и взялся за шторы, отгораживавшие заднюю часть комнаты.

– Постойте! – выкрикнул Чарли, прежде чем брат успел отодвинуть серую завесу.

Густав замер.

– Что?

Чарли оглянулся на горбуна, и между двумя китайцами произошел «разговор», состоявший всего из двух слов, мотания головой и хмыканья.

Слова были следующие: фан квай.

– Ладно, – сказал Чарли Старому. – Можно.

Густав раздвинул занавес. За ним не оказалось ничего, кроме еще двух лежаков и закопченной стены.

– И что здесь происходит? – спросила Диана.

– Все то же самое, – ответил Чарли. – Просто некоторым более… разборчивым клиентам требуется отдельный кабинет.

– В смысле белым клиентам? – спросил Старый.

– Ну да, фан квай, – вставил я. – Кажется, я слышу эти слова целый день. Что они хотя бы значат?

Чарли засмеялся. Горбун тоже.

– Черт заморский, – хихикнул Чарли.

– О, всего то? – удивилась Диана. – Думала, будет гораздо грубее.

– Я тоже. Однако, как говорится, чья бы корова мычала. – Я повернулся к Чарли: – Ведь это вы тут иностранцы.

Чарли подавился смехом.

– Я родился в Сан-Франциско, – отрезал он.

– Да ладно, ты меня понял. Вы китайцы, а это наша страна, однако же вы…

– Отто, – перебила меня Диана, не дав окончательно вырыть себе могилу, – думаю, тебе лучше помолчать.

Я сжал губы и кивнул.

– Черт меня побери! – восхитился Густав. – Знал бы, что его так просто заткнуть, давно бы уже…

Горбун выкрикнул что то по-китайски и, пока мы разворачивались к нему, бросился в туннель – улыбаясь и маша кому то невидимому.