Детектив ничего не ответил.

Я покачал гудящей головой.

– Знаете, здесь уже стало как то одиноко.

– Где это «здесь»? – осведомился брат.

– На два шага позади вас.

Старый и Диана переглянулись – для этого им пришлось наклониться вперед, поскольку моя мощная грудь загораживала вид.

Мисс Корвус улыбнулась. Густав лишь кашлянул и отвернулся.

– Скажите, Вун, – продолжил он, – что там говорилось, в той записке? Выкладывайте, потому что я все равно собираюсь… ба! Приве-ет.

– Точнее, пока, – сказала Диана.

Они оба смотрели назад через плечо, и я тоже обернулся.

Вун исчез.

– Похоже, ему надоело ждать, когда мы сбежим, – предположил я.

– Не хотел, чтобы я задавал ему вопросы, вот и все. – Густав выругался и пнул отставшую от тротуара доску. – Теперь делать нечего, остается только идти к Чарли.

Условленное место, где мы договорились встретиться, находилось меньше чем в двух кварталах: площадь Портсмут, или просто Плаза [29], как большинство местных называет этот маленький уютный парк на границе Чайна-тауна, с деревьями, цветами и безупречно ухоженными газонами, а по вечерам – с потаскухами, грабителями и совершенно неухоженными бродягами.

– Вон он, – сказал Старый, когда мы вошли в парк.

Густав указывал на юго-восточный угол Плазы. Там на скамейке растянулся худощавый мужчина в темной одежде, сложив руки на животе и надвинув на лицо стетсон моего брата.

Мы направились к нему.

– Итак, – сказала Диана, – что дальше?

– Надо посоветоваться с Чарли. – Густав поднял глаза, сощурился от солнца и нахмурился. – Так или иначе, нужно торопиться. Дело идет к вечеру. Мы полдня гонялись за собственным хвостом, и где результат?

– Вяленый скорпион и лицо разбитой куклы, – услужливо подсказал я.

Ну ладно: не очень услужливо.

– Ну нет, то лицо вовсе не от куклы, – возразил Старый. – Разве ты не видел? Там, в веселом доме. Когда ты… не останавливайтесь.

– Что? – удивилась Диана.

– Не останавливайтесь, – прошипел Густав. – Это не Чарли.

До скамейки – и неподвижно распростертой на ней фигуры – оставалось меньше тридцати шагов.

– Не Чарли? – изумился я. – И скольких китайцев в стетсонах ты здесь видел?

– Посмотри на его голову, черт тебя дери.

Я посмотрел. Увидел. И едва не обделался.

Голова человека на скамейке была обращена в нашу сторону, поэтому даже под закрывающей лицо шляпой было ясно, что волосы у парня зачесаны назад и стянуты.

В косицу.

А заметив это, я обратил внимание и на некоторые другие вещи. Вернее, некоторых других людей. Скажем, молодчиков в черной одежде, парочками рассевшихся на скамейках впереди. И смотревших на нас, как стая волков смотрит на отбившегося от стада ягненка.

– У-у, брат, – протянул я вполголоса. – А почему мы не бежим?

– Потому что я этих парней не узнаю́. Авось и они не узнают нас, если мы не будем останавливаться.

– Красивая леди, человек-гора и парень в ковбойском прикиде, только без шляпы, – думаешь, они нас не вычислят?

Старый горестно пожал плечами.

– Надеюсь, мы все для них на одно лицо.

И мы вошли в долину смертной тени [30], где на скамейках по обеим сторонам сидели топорщики.

– Улыбайтесь, джентльмены, улыбайтесь, – прошептала Диана, беря нас под руки. – Мы просто трое беззаботных друзей на послеобеденной прогулке.

Когда мы поравнялись с «Чарли», я рискнул украдкой взглянуть на него.