Мне хотелось крикнуть: «Бросьте меня! Бегите сейчас же, иначе подвязанные вас схватят!» Но, по правде говоря, я не настолько самоотвержен. Напротив, я настолько привержен себе, что мне отчаянно хотел взобраться на эту крышу, пусть даже бу хао дуи немедленно скинут меня оттуда.

Я скреб ногами о кирпичи в поисках опоры, но стена была слишком гладкая, и Старый в конце концов прошипел:

– Бога ради, прекрати! Нам и без твоего клятого техасского тустепа невмоготу!

Усилием воли я заставил себя расслабиться, и через секунду Густав и Диана втащили меня на крышу. Мы все втроем повалились бок о бок, тяжело дыша.

– Знаешь, я… никогда тебе… не говорил, – просипел Старый, – но, пожалуй… пора.

– Чего?

Густав положил руку мне на плечо:

– Тебе не мешало бы немного похудеть.

– Шутка? В такой то момент? – Я расхохотался, насколько хватило дыхания. – Брат, вот теперь я вижу, что благотворно на тебя влияю.

Но мой смех оборвали скрип открывающейся двери и стук шагов.

На крышу вышел мужчина – тот самый низкорослый подвязанный с окровавленным клювом, а также железными кулаками и ступнями. За ним цепью выстроилась полудюжина топорщиков.

– Вы, – сказал бандит, качая головой, потом поднял палец и покачал им из стороны в сторону, цокая языком. – Столько неприятностей.

Я был склонен с ним согласиться.

Глава двадцать седьмая

 Ян, или Главный интриган Чайна-тауна устраивает нам допрос с пристрастием

– По-вашему, у нас неприятности? – Я поднялся на ноги и расхохотался раскатистым смехом «ничего не боюсь», который как нельзя лучше подходит, когда готов наложить полные штаны. – Всего семеро против Верзилы Амлингмайера! Да ладно! Это у вас, мальчики, неприятности.

Из ноздри маленького топорщика еще сочилась кровь, и, когда он улыбнулся мне, зубы его были окрашены красным.

– Нет, – возразил он. – Большая ошибка.

– Вы всё только обещаете, мистер, – ухмыльнулся я, – а вот я вам сейчас кое-что покажу.

Густав и Диана уже стояли рядом, и я снял пиджак и отдал его даме.

– Приготовьтесь бежать, – шепнул я.

– Куда? – спросил Старый. – Может, ты не заметил, но на этой крыше только одна дверь, а между ней и нами семеро китайцев.

– Может, послушаем, что они скажут? – предложила Диана.

– Известно что: «Умрите, вы, дьяволы заморские!» – отозвался я. – Нет уж. Выход только один.

Я повернулся к подвязанным и начал закатывать рукава рубашки. Без пиджака, без штанов, а теперь и с голыми руками мне было жутко холодно на крыше. Но я хотел привлечь внимание бандитов, а точнее, отвлечь его на себя, поэтому вполне уместно было добавить театральности.

– Ну, ребята, сейчас повеселимся. – Я поднял кулаки и принялся вращать ими, как завзятый боксер. – Давненько не приходилось метелить сразу семерых.

На разнокалиберных бу хао дуев это произвело должное впечатление – примерно как загнанный в угол бурундук на ягуара.

– Нет-нет, – затряс головой их низкорослый вожак. – Ошибка. У вас нет большие неприятности. Это вы большие неприятности. Кто то хочет говорить с вами, вот все. Не надо бежать. Не надо драться.

– Отто, – позвал меня брат.

– Вот как? – рыкнул я на топорщика и шагнул к нему, продолжая вращать кулаками. – Значит, доску подо мной сломать – это и есть твоя маленькая невинная беседа?

Подвязанный снова улыбнулся, но в глазах у него стояли скука, сонливость и презрение.

– Я знал, ты спасаться, – сказал он.

Его самодовольная ухмылка показалась мне знакомой, но я отбросил эту мысль прочь.