Поняв, что мы его заметили, он вышел, лопоча по-китайски, и закрыл за собой дверь. Однако вскоре она открылась снова, и в комнату вошли два других китайца. Увидев их, я мгновенно понял, где нахожусь и почему Ловкий Плут – проворный топорщик со стальными ногами – показался мне знакомым.

Первым вошел сам Плут; он успел вымыть лицо, однако нос покраснел и распух. Следом за ним появился надменный худощавый малый в таких ярких шелковых одеждах, что букет цветов показался бы на их фоне ведром угля. Новоприбывший держался по-королевски – или просто спесиво, как вам больше нравится, – и выступал широким, но мучительно медленным церемониальным шагом, словно невеста, которую ведут к алтарю.

Это был тот самый надутый павлин, который накануне в ресторане навел страху на доктора Чаня: Малютка Пит, глава преступного мира Чайна-тауна. И он принес нам подарок: белую ковбойскую шляпу Густава.

– А-ха! Ковбой! – воскликнул он при виде моего брата. Суровая мина китайца сменилась радостной мальчишеской улыбкой, и он поспешил к Старому, держа перед собой стетсон. – Вот, вот! У каждого ковбоя должна быть большая шляпа!

Густав осторожно принял подарок, словно забирая бутылку нитроглицерина у ребенка.

– Да, да? – Улыбка Малютки Пита слегка померкла, а глаза заметались от макушки Густава к стетсону и обратно.

Старый понял, в чем дело, и надел шляпу.

– Вот! Чудно! – объявил Малютка Пит и три раза быстро хлопнул в ладоши. – Никогда еще не видел живого ковбоя. И-и-ха! Н-но!

Главарь тонга взглянул на Ловкого Плута, который послушно засмеялся. Но мне не показалось, что Малютка Пит намеревался унизить моего брата – хотя, конечно, это ему удалось. Судя по всему, криминальный авторитет действительно пришел в восторг оттого, что увидел самого настоящего ковбоя. Продолжая посмеиваться, он отвесил низкий поклон Диане, а меня удостоил едва заметным кивком.

Может, поэтому его и называют Малюткой Питом, подумалось мне, – за этот детский энтузиазм. На самом деле гангстер был довольно высоким для китайца, да и в его манерах не наблюдалось ничего мелкого.

– Пожалуйста, садитесь, – сказал он, опускаясь в глубокое, напоминающее трон кресло, предназначенное, скорее всего, исключительно для его тощей задницы.

Несмотря на головокружение, я принял сидячую позу, чтобы Диана могла уместиться рядом на диване. Плут остался стоять, но передвинулся за спину Малютки Пита.

И только Старый не шевельнулся.

– Где Чарли-Фриско? – спросил он.

– Чарли-Фриско? – Малютка Пит повернул голову, и Плут, наклонившись, что то шепнул ему на ухо.

– А, ваш проводник. – Главарь небрежно махнул рукой, и его телохранитель послушно отстранился. – Не волнуйтесь. Он не пострадал.

– И мы должны верить вам на слово? – подняла брови Диана.

Малютка Пит окинул ее одобрительным взглядом, будто рассматривал особенно удачное произведение искусства.

– Нет. Я дам вам причину, – ответил он. – Он мне должен.

– А мертвые не платят долгов, да? – подсказал Густав.

– Да и живые часто тоже! – засмеялся Малютка Пит. – Но да, вы правы: мертвый уже не заплатит. А я человек деловой. Хочу получать назад свои деньги. – Он повернул голову и задержал взгляд на пустых витринах вдоль стен. А потом снова посмотрел на моего брата, и в уголках его рта забрезжила хитрая улыбка. – И я тоже должен отдавать свои долги.

Старый кивнул:

– Понимаю, мистер Той.

– Мистер Фун! – рявкнул Плут.

Главарь тихо сказал ему несколько слов по-китайски – думаю, что то вроде: «Да ладно, что возьмешь с жалких невежественных варваров».