Когда закончили, Ольга внезапно подошла к Лео, быстро представилась, а потом, не дав мне возможности себя остановить, наябедничала:

– Лео, он не спал уже почти двое суток. И нормально не ел – запивает стимуляторы кофе. Заставь его, пожалуйста, поесть и поспать, а то скоро он превратится в привидение и будет потерян для наших экспериментов.

Я фыркнул, а Лео грозно посмотрела в мою сторону. Ольга с чувством выполненного долга направилась к выходу, Ву же присоединился к нам.

– Я тоже плохо ел последние пару дней, – сообщил он Лео. – Если ты ведешь кормить этого, возьми меня с собой.

На этом месте я уже не сдержался и захохотал в голос.

– Заметила? Никто нас не кормит, а у самих всегда более интересные дела находятся. Не сегодня завтра уже откроем лабораторию в мире призраков.

– Как выжили-то без меня? Я тут быстро наведу порядок! – Лео, смеясь, подхватила нас с Ву под руки и повела к выходу из медблока.

Ночью я опять не мог спать. Стоило провалиться в сон – сразу начинало казаться, что не услышу сигнал коммуникатора. Лео будет плохо, а я просплю этот момент. И от этого накатывала паника. Не помогло ни добавление дополнительного вибросигнала, ни выкручивание звука на максимум. Я засыпал и буквально тут же просыпался в холодном поту.

Утром мы поднимали Яна Кондрашова. Это было первое пробуждение в контрольной группе – без корректора. Помня о том, что творилось, когда людей складывали под капельницы, все нервничали. Рядом с ложементом Яна стояли двое медиков, готовые при первом подозрении о начале распада надеть на него корректор, и еще один страховал их, держа наготове шприц с китайской смесью. Но и в этот раз все прошло гладко. Ян проснулся, выслушал Моу, практически не раздумывая дал согласие на участие в тестировании.

Наблюдая за ним в медблоке, Ольга с сомнением протянула:

– Может, и нет уже никаких агрессивных распадов? Вдруг наши предположения об их причине были неверны и они были спровоцированы каким-то внешним воздействием?

– Непроверяемо, – откликнулся Ву. – Так что действуем по плану. Поднимаем еще двух человек без корректора и ждем.

Помня, как ко мне категорически не приходил распад, я подумал, что ждать мы можем долго. Но отсутствие распадов сейчас совсем не значит, что их не будет и в дальнейшем.

– Второго поднимаем так же, через восемь часов? Получится вечером – может, подождать до утра? – Ольга открыла составленный нами график.

– Да чего тут ждать? – махнул рукой Ву. – Поднимаем как планировали.

Боровского эти три дня мы держали подальше от происходящего, загрузив обработкой данных со старых экспериментов. Но Ярослав закончил с ними раньше, чем мы рассчитывали. Вечером он наведался в медблок, снял показания со всех приборов, после чего пришел в комнату отдыха, где мы пили чай, и прочитал лекцию о том, как нерационально выбрано время пробуждения участников теста.

Мы его выслушали, после чего Ольга деликатно перевела разговор на результаты обработки, чем полностью нейтрализовала Боровского.

– А она хороша, – шепнула мне Лео.

– Ага, и стрелять умеет, – покладисто согласился я.

Историю с выстрелом Лео узнала от Ву. В его пересказе Ольга выглядела благородной спасительницей, и это до сих пор вызывало у меня внутренний протест. Но моя версия произошедшего мнение Лео уже не поменяла.

– Кого поднимаем сейчас? – Ву полез в свои записи. – Надо Юну сказать, чтобы начинали.

– Алекса Биттнера, – отозвалась Ольга. – Пойдемте-ка правда уже в зал, чтобы в ночь с наблюдениями не уходить.