Процедура пробуждения перестала вызывать такой ужас, который был вначале. Все проходило планово, и казалось, что мы все в состоянии контролировать. Поэтому на этот раз с нами пошла Лео – она хорошо знала Алекса и хотела с ним поболтать, а еще увязался Боровский, которого не было повода прогонять.

Юна мы предупредили, что немного задерживаемся и можно нас не дожидаться, поэтому, когда пришли в зал, капельницы уже были переключены на состав для вывода из сна. Мы с Лео остались у входа, придержав рядом с собой и Боровского. К ложементу пошла только Ольга, у которой с собой были корректоры. Ву сел за компьютер и полез что-то исправлять в коде мониторинга.

Я отметил, как Юн привычно спрашивает согласие на участие в тестировании. Отвлекся на улыбку Лео и ответа не услышал. Зато услышал знакомый, набирающий мощь крик.

Забыв обо всем, я рванул с места к ложементу Алекса. Видел, как Ольга надела на Биттнера клипсу и его крик прервался. Визуально казалось, что распад остановился. Но тут Алекс как-то странно закатил глаза и рухнул назад, на койку. Секундой позже из его носа, ушей потекла кровь.

– Укол, живо. – Юн Моу смахнул корректор с головы Алекса, подхватил шприц из рук кого-то из ассистентов и быстро ввел препарат.

– Носилки, на МРТ.

Лео подошла ко мне сзади и взяла за руку.

– Прибор не подействовал?

– Не знаю. – Я нащупал в кармане блистер с китайским лекарством, останавливающим распад, но убивающим наши способности. Я не расставался с ним с момента, как Лео проснулась. И сейчас мне нужно было убедиться, что шприц с собой.

– Идем со мной, не отходи ни на шаг, – бросил я Лео.

Мы вместе пошли за носилками с Алексом в медицинский блок, где его оперативно закатили в аппарат МРТ.

– Обширный инсульт, – констатировал Юн через несколько минут. – Дальше можно не смотреть.

– Причина? – Я крепко сжал руку Лео.

– Позовите Ольгу, давайте обсудим. У меня есть гипотеза, но мне нужен кто-то из ее группы. – Юн выделил какие-то области цветом и, обернувшись ко мне, выжидающе замолчал.

Я позвонил Ву, спросил, где они задержались, и попросил побыстрее подойти к нам.

Пока Ольга с Ву разглядывали снимки МРТ, я присел на какую-то тумбочку, притянул Лео поближе и уткнулся лицом ей в плечо. Почувствовал, как она прошлась рукой по моим волосам.

– Сейчас во всем разберемся, – сказала она тихо, наклонившись ко мне. – Ву наверняка придумает, как сделать так, чтобы такого больше не происходило.

Я хотел сказать, что в «разберемся» уже слабо верю, но сдержался.

– По картине разрушений, – наконец тихо сказала Ольга, – выглядит так, что виноват прибор. Не сам по себе, свою функцию он отработал полностью. Но когда корректор начал воздействие, выводя Алекса из распада, сумма разнонаправленных усилий оказалась выше прочности тканей.

Я на секунду закрыл глаза. Потом рывком встал и подошел к мониторам, увлекая за собой Лео. Боялся даже на секунду потерять с ней контакт.

Ву кивнул, глядя на визуализации, и обернулся ко мне:

– Помнишь, как тебя помяло, когда ловили магнитными захватами? Тут примерно так же, но вместо захватов поработал корректор.

Я бросил взгляд на Лео, у нее за ухом стояла наша клипса.

– И те, кто сейчас их носит, – я кивнул на нее, – в опасности?

– Я не знаю, – поколебавшись, ответила Ольга.

– Снимай. – Я повернулся к Лео и протянул руку, чтобы забрать прибор.

– Может, не надо, – начала Ольга, но я уже держал корректор в ладони.