Но кто же знал, что наука – такая ненадежная вещь. Что выстроенная, продуманная, подтвержденная математическими моделями гипотеза может внезапно рухнуть из-за какой-то непредусмотренной мелочи.

Когда со мной случался распад, или я застревал в разрывах, или совершал еще какие-то глупости – мне никогда не было так страшно, как сейчас. Перед первым экспериментом на другом человеке.

Сигарету я скурил почти до фильтра, но достать вторую не успел – за мной пришла Ольга.

В зале со спящими я подпер собой стену, стараясь никому не мешать. Поскольку Акихиро вместе с другими лежал под капельницами, китайскими медиками командовал Юн Моу, энергичный врач примерно моего возраста. Первым мы решили поднять Томаса, инженера из группы Райли. Ольга заранее надела на него корректор и теперь по передаваемой телеметрии следила на планшете за мозговой активностью и работой прибора. Медики начали постепенно менять состав препаратов в капельнице Томаса. Ритм сигналов, выдаваемый планшетом Ольги, участился, графики на мониторах тоже оживились.

– Расчетное время пробуждения двадцать минут, – прозвучал в динамике голос Моу.

Когда Томас окончательно пришел в себя, Ву объяснил ему ситуацию и предложил выбор: под наблюдением врачей продолжить носить корректор, получить укол, навсегда блокирующий способности, либо вернуться под капельницу. После некоторого размышления, заставившего нас понервничать, он согласился участвовать в тестировании прибора. Коулу помогли встать, большим махровым полотенцем обтерли остатки реанимационного геля.

Я слушал, как медики перекидываются с Томасом шутками. Смотрел, как Ву обвешивает его датчиками.

Коула проводили в выделенный ему бокс медблока. Предполагалось, что круглосуточным наблюдением за ним будет заниматься специальная дежурная смена. Но в итоге там же, в медблоке, осталась и Ольга с несколькими своими людьми, и мы с Ву.

Поглядев на нашу шумную толпу, Юн предложил, раз так, водить людей не в медблок, а сразу в лабораторию, о чем мы, признаться, даже задумались, но пока все же остались здесь.

За восемь часов, которые полагалось выждать до подъема второго кандидата, ровным счетом ничего не произошло.

– Значит, делаем так, – сказала Ольга, когда мы вернулись в зал со спящими. – Поднимаем следующего, наблюдаем пару часов, оставляем обоих на медиков и моих инженеров, сами расходимся на отдых. Договорились?

Я кивнул. Но, честно говоря, пока не был уверен, что смогу спать. И предыдущую-то ночь мне этого сделать не удалось, поэтому днем, незаметно ото всех, я закинулся стимуляторами, которые нашел в своей аптечке. А утром нам предстояло будить Лео. Нервов на то, чтобы спать, у меня точно было недостаточно.

Вторым разбудили Максимилиана. Все прошло так же гладко, как с Коулом. Я стоял у той же стены, наблюдая за процессом. Хейнз дал согласие на участие в тестировании, и его проводили в медблок.

Первый раз за прошедшие сутки я решил, что готов перекусить. Пока Ольга с Ву все еще следили за состоянием и корректорами обоих пациентов, спустился в столовую. Много есть не хотелось, поэтому, несмотря на вечернее время, выбрал себе из раздела «Завтрак» омлет и два кофе, а после еды еще раз закинулся стимуляторами.

Поднявшись наверх, выгнал Ву с Ольгой тоже поесть, а сам пошел к Томасу с Максимилианом.

Спать они пока не собирались: выспались за прошедший месяц. В итоге, слово за слово, я пересказал им все, что происходило у нас, пока они лежали под капельницами. Мы посмеялись над историей с рухнувшим излучателем. Я удивил их незакрывающимся разрывом. Они закидали меня техническими вопросами, на часть из которых со своим уровнем знаний я не смог ответить.

Примерно к четырем утра истории закончились, да и сам я выдохся.