– Оперативно, – фыркнул я. – На мне оперативно вы ничего не выяснили – где гарантии, что оперативность проявится?

– Так. Давай-ка ты перестанешь ворчать и доверишься нам. – Ву вздохнул. – Шесть человек. Обсудим?

– А что обсуждать? Логика выбора прежняя: без семей, не сильно дорожат способностями. Собственно, я к предыдущим трем еще двоих добавил. Посмотрел, чтобы способности были разные.

– А шестой? – Ольга тоже подошла к нам.

Я молчал.

– А шестая противоречит всей логике и предыдущим ценным указаниям, – тихо сказал Ву. – Если что-то пойдет не так…

– Да перестань нагнетать. – Я снова потер глаза. – Уже не знаю, закончится ли когда-нибудь вся эта вакханалия, что с нами происходит. Будем ли мы когда-нибудь уверены в завтрашнем дне и этой вашей науке.

– Кто шестая? – Ольга переводила взгляд с меня на Ву.

Я достал коммуникатор и вывел список на монитор. Там значились:

«Томас Коул, инженер, уровень способностей – 2 балла.

Ян Кондрашов, физик, уровень способностей – 3 балла.

Максимилиан Хейнз, медик, уровень способностей – 5 баллов.

Алекс Биттнер, астрофизик, уровень способностей – 6 баллов.

Шан Сюли, планетолог, уровень способностей – 8 баллов.

Леона Дюкре, лингвист, уровень способностей – 10 баллов».

Ольга быстро окинула его взглядом.

– Ого, даже Леона Дюкре. Боровский про нее говорил, у нее хорошие способности.

Мы с Ву смотрели друг на друга.

– У Лео впереди целая жизнь, – пояснил я для него, проигнорировав Ольгу. – И даже если корректор не справится, введем лекарства, она станет нормальной, у нее будет семья, работа, дети. Она сможет прожить эту жизнь, а не проваляться под капельницей или умереть от очередного витка распадов. Обидится? Да. – Я слабо улыбнулся. – Но будет жить. А если, проснувшись, узнает, что я мог разбудить раньше, но не стал – обидится все равно. И, Боровский прав, по уровню способностей она лучшая.

Ву кивнул.

– Ну, если сомнений нет…

Я рассмеялся. Сомнений-то нет? Ха – три раза.

– Ладно, хватит размусоливать. Начинать будем со слабых или сильных по способностям?

– С завтрака начнем, – откликнулся Ву. – А потом – по нарастанию уровня способностей, сначала с корректором, потом контрольную группу. Лео с прибором?

Я бросил взгляд на Ольгу, раздумывая, насколько вообще могу доверять ее разработкам. Хотя за двое суток моего контакта с корректором ничего плохого не случилось. Оставалось надеяться, что так будет и дальше.

– Да, давай с прибором.

– Ну, пошли завтракать, и начнем. – Ву первым направился к выходу.

Есть не хотелось. Я долго мучил кофемашину. В итоге взял два эспрессо, слил в одну чашку и ушел с ней на крыльцо. Сел, прислонившись к перилам, достал сигареты и закурил.

Мне совершенно не нравилась идея с тестированием прибора на людях. Я понимал, что без этого не обойтись, но тот факт, что мы сами не были уверены в своих разработках, очень нервировал. Я почему-то считал, что до того, как начнем кого-то поднимать, мы получим стопроцентно гарантированный результат. Не понадобится бригада физиков, непрерывно следящих за работой приборов, и медиков, готовых при первых признаках распада вколоть транквилизаторы. Не нужно будет добавлять в мониторинг еще полтора десятка отслеживаемых параметров. Не станем растягивать каждый подъем на часы. Мои коллеги, друзья, любимая женщина просто встанут и пойдут заниматься привычными повседневными делами, как будто ничего и не было.