– Угу, – кивнул я. – Может, на меня еще какие-нибудь железки уронить?

Ву только хмыкнул.

К нам тихо проскользнула Ольга. Не спрашивая разрешения, сама придвинула тяжелое кресло к столу. Я молча смотрел, как она это делает, рука даже не дернулась помочь. Ольга села, пристально посмотрела мне в глаза.

– Ребята, мы не можем ждать распада бесконечно, вы же понимаете?

О, я сразу понял, что этот разговор мне не понравится.

– Нужно поднимать еще людей. Хотя бы человек пять. На одном тебе мы не вывезем этот эксперимент, и люди не могут лежать под лекарствами бесконечно.

– Оля, мы же уже говорили об этом!

Ву аккуратно дотронулся до моей руки, заставив расслабить пальцы. Я так сжал ручку кресла, что костяшки пальцев побелели.

– В этом есть логика, Алексей, – тихо сказал он.

– Если ты боишься за жизнь своих коллег… друзей, – она быстро поправилась, уловив мой взгляд, – то мы в любом случае заручимся их разрешением на эксперименты. И у нас есть китайские лекарства, можно будет остановить распад, даже если с прибором что-то пойдет не так. Да, после инъекции люди станут обычными, но, может, это и к лучшему.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашел ни одного цензурного слова.

– Ольга, – очень мягко произнес Ву. – Тебе, конечно, сложно представить, что для нас значат эти способности. Многие из тех, кто сейчас находятся под капельницами, предпочли бы умереть от распада, а не жить потом обычной жизнью.

– Я понимаю. – Она упрямо качнула головой. – Но без экспериментальной группы мы ничего не можем сделать. Реакции у Алексея своеобразные. – Она быстро стрельнула в меня глазами. – И не факт, что отработанный на нем прибор даст тот же эффект на других людях.

Этот аргумент сработал. Я болезненно сморщился. Значит, придется выбирать тех, кого включить в группу. Кто именно в нее не попадет ни при каких обстоятельствах, я знал точно. Но как отправлять людей на эксперименты, зная, чем все может закончиться? Особенно если вспомнить, насколько агрессивные были распады. Какая-то игра в бога.

Ву внимательно посмотрел на меня. Потом кивнул Ольге.

– Он согласен. Завтра окончательно составим план, идите отдыхать.

Она секунду колебалась, но так и не решилась ничего сказать, встала и ушла.

– Спросить о согласии мы можем и не успеть, – мрачно заметил я.

Ву минуту помолчал. Потом открыл на коммуникаторе список, где мы уже отметили три фамилии, и повесил его над столиком.

Я смотрел на фамилии, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

– По степени владения мастерством, – тихо сказал Ву, кивнув на файл. – Цинично отранжировать по полезности в работе и экспериментах.

– Нельзя. Если она права, то влияние прибора будет зависеть от способностей. И, отработанный на низком уровне рефлексов, на высоком он может дать другой результат.

Мы замолчали.

– Пойду пройдусь. – Я встал. – Иди спать, Ву. Завтра обсудим.

Вышел в парк. На улице снова моросил дождь. Капли скользили по одежде и лицу. Я шагал по привычным дорожкам. В наступающих сумерках скорее угадывал, чем видел, куда иду. Очень хотелось разбудить Райли и скинуть всю ответственность по выбору группы на него. Он же руководитель института, его прямая обязанность составлять расстрельные списки. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как меня самого выставили отсюда некоторое время назад. Но Райли трогать нельзя. Если во время пробуждения начнется распад, не сработает прибор и он потеряет свои способности – этого ни я себе никогда не прощу, ни он мне. Тем, кто меня поддержит в этой истории, тоже достанется.