«А ты?» – пришло от Лео.

«И я нет», – мстительно ответил я. Делать фото не стал, пусть верит на слово.

«Тогда счастливого пути».

Я вдруг понял, что всерьез обиделся. Отложил телефон в сторону. Встал, прошелся, глядя на смотровые экраны.

– До старта осталось пятнадцать минут, – сообщил голос Бэт.

Вот и прекрасно.

Наземные службы суетились вокруг корабля, потихоньку отключая сервисное оборудование и отгоняя машины. По команде от диспетчера я по очереди отключил штепсельные разъемы заправочных шлангов и смотрел, как те отводятся в стороны.

– Десять минут до старта. – Казалось, синтетический голос меня подгоняет.

Я повторно, как того требовали инструкции, запустил диагностику систем и, нервно покусывая губы, смотрел, как на дисплее их блоки один за другим окрашиваются зеленым. Сначала удивился, что предстоящий старт заставил меня волноваться, а потом сообразил, в чем дело. С планет я взлетал сам только во время обучения в летной академии, а это было почти десять лет назад. Все остальное время полет начинался либо с терминала одной из станций, либо с окололунной орбиты, куда я прибывал на пассажирском челноке. И такой старт принципиально отличался от взлета с поверхности Земли.

– Пять минут до старта.

Я включил продувку камер разгонных блоков.

Голос Бэт теперь отсчитывал каждую оставшуюся минуту. Я сел в кресло, пристегнул ремни, еще раз заставил кресло подстроиться под мой корпус.

– Закрывайте дренаж, – пришла команда из диспетчерской.

– Одна минута до старта.

Я включил подачу топлива в разгонные двигатели и по цифрам на консоли управления смотрел, как идет набор тяги. Ровно в то же мгновение, как отсчет Бэт закончился, сработал датчик отрыва от взлетной площадки. Начали наваливаться перегрузки, на что среагировало пилотское кресло, обхватив меня плотнее. Набрав начальную скорость, корабль стал наклоняться, выходя на траекторию аэродинамического набора высоты. Передняя стена ушла вниз, ее место занял потолок рубки. Тут я оценил преимущество карданного подвеса: низ по-прежнему был под ногами, а не за спиной, как при старте на исследовательских кораблях. Скорость сейчас почти не росла, вернулась нормальная сила тяжести, и некоторое время я любовался уходящими вниз облаками. На высоте сорока километров включился основной двигатель, меня снова вдавило в кресло, а стены с полом начали медленно возвращаться на место. Минут через десять зажегся сигнал выхода за линию Ка́рмана.

Я переключил все экраны на трансляцию с внешних камер. Стены корабля растворились, и вокруг растеклось необъятное пространство. Земля головокружительно улетала прочь. Сверху и вокруг раскинулась чернота космоса, которую не могло разогнать даже не по-земному яркое Солнце.

Автопилот довел меня до ближайшего орбитального терминала, нарезавшего круги вокруг планеты на высоте девяти тысяч километров. Там я оставил привезенный с Земли груз и заправился гелием-3. Теперь наконец можно было летать по-настоящему.

Отойдя на маневровых от терминала и развернувшись в безопасном направлении, я запустил двигатель и плавно догнал тягу до одной g. На борту установилась стандартная сила тяжести. Бортовая система построила маршрут, мне оставалось согласиться с ним или проложить свой. В первый раз я решил не выпендриваться и нажал «принять».

– Управление передано автопилоту, – сообщил голос Бэт.

Я отстегнул ремни и встал. Уходить из рубки пока не хотелось. Притушил все освещение и выключил терминалы, оставив только обзорные экраны.

Космос был повсюду. Он словно проходил сквозь меня, звал и манил. Вглядываясь в звездный рисунок, видя, как, освещенная солнцем, уменьшается Земля, я наслаждался этим видом, пока не ощутил начало распада.