Скафандр я снова забыл поменять.

Землеройки уже заканчивали свою смену, когда у меня ожила рация. Я даже вздрогнул от неожиданности.

– На семействе Эоса есть кто-нибудь? – запросил динамик.

Я быстро сверился со своим положением и подтвердил:

– 20–12, нахожусь в семействе Эоса.

– Я 5–37. Можешь помочь? Землеройка заблокировала шлюз, не могу взлететь.

Мне скинули координаты камня. Немного поразмыслив, я решил, что ничего плохого не случится, если я слетаю к соседу. Дождавшись, когда мои роботы закончат погрузку, я загнал их на корабль и забил полученные координаты в навигационную систему. 5–37 оказался всего в нескольких десятках тысяч километров. Я велел Бэт рассчитать маршрут с минимальным расходом топлива. Посмотрев вариант, который предложил помощник, слегка подправил импульсы и, нажав «Принять», запустил двигатели.

Подлетев к месту, я прямо залюбовался тем, как зачетно землеройка приперла корабль коллеги, застряв у опоры как-то несуразно боком, что не позволило задраить грузовой шлюз. Пилот уже вышел в скафандре на поверхность астероида и вовсю размахивал руками. Как будто я мог его не заметить.

С посадкой возникли сложности. Астероид оказался очень неровным, а самая подходящая площадка уже была занята вторым кораблем, поэтому в итоге я еле пристроился достаточно далеко от первоначального места посадки. Закрепив корабль на поверхности, я влез в скафандр. В очередной раз пообещал себе, что поменяю его, как только долечу до станции, и отправился на встречу с 5–37.

Когда я подошел ближе, коллега протянул мне руку, и мы неловко стукнулись перчатками.

– Привет. Я Майкл! – голос его звучал жизнерадостно. – Пытался поддеть ее другими землеройками – все бесполезно, еще и обшивку чуть не повредил. Что-то с мозгами у нее случилось – включила буры и ими заклинилась, еле успел вырубить. Похоже, решила, что корабль – это большая груда металла.

Я плохо представлял, чем мог бы помочь Майклу, будь я обычным человеком. Землеройки большие, особенно с заполненным контейнером. И даже при отсутствии силы тяжести с такими габаритами ее не очень-то поворочаешь руками. Да и инерционную массу никто не отменял. Если он уже пытался сдвинуть ее другими землеройками и не вышло, то ситуация выглядит тупиковой.

Но я его недооценил.

– У меня есть трос, давай прицепим ее к твоему кораблю, и ты дернешь.

– Дерзкий план. – Я оценил, с какой точностью нужно сделать рывок, чтобы не разворотить ему шлюз. – Я бы даже сказал, почти невыполнимый.

Хорошо, что я не обычный человек.

– Отойди, Майкл. – Я махнул рукой в сторону от корабля и отошел сам.

– Что ты будешь делать? – Проигнорировав мой жест, Майкл красиво прыгнул, наоборот, к кораблю, ловко развернулся в движении и прицепился подошвами к обшивке. Ладно, так тоже сойдет. А финт красивый, явно не первый день он так прыгает по астероидам, надо и мне будет научиться.

– Секунду. Не вмешивайся только.

Я сосредоточился. Замедлил дыхание и сердцебиение. Открыл под землеройкой вход. Заводить ее в багажник корабля побоялся: могу не рассчитать расстояние и что-нибудь сломаю. Поэтому прогнал ее на полкилометра от корабля и вывел на более-менее ровную поверхность на астероиде.

– Обалдеть. Это ж как? – Майкл снова красиво прыгнул, теперь уже в мою сторону.

Как любой человек, собирающийся раздуться от гордости за свои достижения и начать хвастаться, я расправил плечи, и тут случилось непоправимое. Скафандр, который я уже третий месяц растягивал под свои размеры, не выдержал. Раздался треск на плечевых швах, и воздух ринулся наружу.