– Какая же красота! – выдохнула она, когда фотографии закончились.

Я закрыл папку, встал и протянул ей руку.

– Поздно уже, пошли провожу тебя, да и сам пойду спать перед вылетом.

Она легко кивнула. Найдя по навигатору кратчайший маршрут, мы быстро дошли до гостиничного блока.

– А твой номер где? – Лео оглядывалась, пытаясь понять, как идет нумерация комнат.

– На корабле переночую. – Я тоже посмотрел на номера и кивнул в нужную сторону.

Наконец мы нашли ее дверь.

– Тогда – пока! Ждем, как долетишь до астероида. – Несмотря на слова, заходить внутрь Лео не торопилась. Ее рука скользнула по моему плечу. И я вдруг подумал, что какого черта я веду себя как обиженный ребенок. Вот она, рядом. Все недоразумения исчерпаны. Наверное. А если и нет – обсудим все, когда вернемся на Землю.

Я сделал шаг к Лео, полностью сократив между нами расстояние. Дверь номера закрыл сам. Изнутри.

На корабле Ольга облепила меня датчиками и сказала не снимать их до нашего возвращения. Перед стартом она попросилась занять место второго пилота в рубке. Я разрешил. Проверил все системы корабля. По внутренней связи напомнил инженерам, что на старте необходимо пристегнуться. Дождался команды диспетчера на вылет. И, уже запуская тягу, бросил в ее сторону:

– Оля, что бы ни случилось, не смей вмешиваться, ясно?

Я видел ее отражение на металлической стойке подвеса кресла. Она коротко кивнула.

После выхода с орбиты Марса я активировал экраны и потушил всю подсветку в рубке. Позади нас горел удаляющийся красный диск планеты, а впереди и вокруг, в глубокой черноте космоса, сияли россыпи звезд.

– Как красиво, – тихо прошептала Ольга, подавшись вперед.

Я молча откинулся в кресле. Распознавал звездный рисунок, кажется чувствовал его кончиками пальцев. Мог пройтись по звездам, как по нотам, удивляясь узнаванию. Распад пришел неожиданно и практически смел меня, как волна цунами. Закрутил. Разметал. Я отдался ему, не пытаясь затормозить или ускориться. Посмаковал все свои ощущения. Это бесконечное пространство. Оттуда смотрел на свой корабль. На Ольгу, замершую в кресле второго пилота. Я принес Вселенную с собой. Для нее. Хотел, чтобы Ольга почувствовала хоть что-то из того, что чувствую я. Коснулся ее рук. Щеки. Запутал звездную пыль в ее волосах. Дал услышать голос Вселенной. Подарил частичку того, что нес с собой распад. И отошел. Замер. Неохотно начал собираться. Почувствовал собственные кости, кровь, суставы, кожу. Распознал руки и ноги. Вздохнул, открыл глаза.

Хотелось молчать. Нестись в тишине, в послевкусии этого распада.

Но, включив подсветку, в отражении экранов увидел, как Ольга беззвучно рыдает, зажав руками рот. Развернулся к ней в кресле. В глазах Ольги читался такой ужас, что у меня глубоко внутри даже шевельнулось сочувствие.

– Все в порядке, – из вежливости сказал я. Хотел успокоить. Наверное. Поняла ли она, что именно я ей показал?

– Я не хочу с тобой никуда лететь, – истерично выкрикнула Ольга, пытаясь отстегнуться. – Верни меня на станцию!

– Оль, послушай. – Я отстегнулся сам и, встав, сделал шаг в ее направлении.

– Не подходи ко мне! – Она сильнее вжалась в спинку своего кресла. – Ты не человек! Ты вообще неизвестно что. Я не хочу здесь оставаться, отвези меня обратно!

– Ты же ученый, – рявкнул я. – Так и веди себя соответственно. Хотела изучать распад – так вот он тебе. Прекращай истерику и изучай.