Почему-то я чувствовал себя не очень хорошо. Прислонился к стене.

– Твою мать, – в свою очередь отозвался Ву, бросившись ко мне через весь зал.

В глазах темнело, кровь стучала в висках.

Я опустил глаза вниз и увидел, что вся футболка в крови. Успел удивиться и сполз по стене, уже не чувствуя ног.

Все суетились вокруг меня, прибежала медицинская бригада.

– Смотрите, – как будто со стороны я услышал голос Ольги, – он начал собираться в неудачном месте и нарвался на металлический кронштейн, вот тут.

– Что с ним? – голос Райли звучал где-то совсем рядом.

– Да нормально все. – Один из медиков закончил крепить капельницы и махнул рукой. – Порез глубокий, через всю брюшину, но ничего важного не задето. Крови много потерял, это сейчас восполним. Завтра уже сможет ходить.

И я закрыл глаза.

– Пошли погуляем. – Лео отдернула занавески и пустила в комнату солнечное утро. Стабилизатор был на ней. – Я сделала наконец тебе видосик.

– Нет, мне пора возвращаться. У меня график, вахта вне очереди.

За последние несколько дней рана немного затянулась. Двигаться все еще было больно, но и нужды в этом особенно не было. Единственное, чего я сейчас хотел, это оказаться на корабле и в абсолютном одиночестве рвануть к звездам.

– Ты помнишь, что, пока швы, в распад нельзя?

Я скрипнул зубами.

– Ты уже неделю злишься, Лёх. – Лео села в кресло, скрестив ноги.

– Вы без предупреждения втравили меня в опасные эксперименты. Имею право злиться. Это было… безответственно.

– А помнишь, как ты сам когда-то рассказывал, как сильно нам важны эксперименты, а, Лёх? Ведь в нашу программу не брали хлюпиков. Тогда я нужна была рядом, а сейчас нам нужен ты. Чего ты боишься? От тебя требуется совсем немного помощи.

– Так, может, дело в том, что я не могу помочь? – Остановившись посреди комнаты, я устрашающе скрестил руки на груди. – Может, не хочу хоронить тебя, или Райли, или кого-то еще.

– Да. – Лео серьезно кивнула. – Я тоже не хотела смотреть, как ты пытаешься себя угробить. Но мы прошли этот путь вместе.

Я фыркнул.

– Ну или почти вместе, – согласилась она. – Но оттолкнул нас тогда ты сам. И сейчас отталкиваешь. Не делай этого! Это то, о чем я тебе говорила: ты выдавливаешь меня из своей жизни. Смотреть на тебя можно, пробовать самой – нет. Но. Меня. Это. Не устраивает!

Лео не моргая смотрела мне в глаза.

– Ты понимаешь? Нам нужны эти эксперименты. Мы должны управлять тем, что нам досталось, там – в космосе. Помоги нам. Тем более что у тебя получается. Я чувствовала, как ты меня контролируешь во время распада, так что перестань лукавить.

Я скрипнул зубами. Перед глазами стояла наша резервация, сидящая на подоконнике заплаканная Лео и унылая осень за окном.

Я встряхнулся, пытаясь скинуть с себя осадок воспоминаний. Собрал вещи и вызвал такси.

По дороге посмотрел видео. Собрался я действительно крайне неудачно. В очередной раз, что называется, выпендрился, сменил место и не учел расположение препятствий. Как только ткани начали сопрягаться, кронштейн в них не вписался. Повезло, что так легко отделался – и что раньше мне не приходило в голову менять место. Случись такое на корабле, могло бы закончиться фатально. Я поморщился, но не удержался и снова запустил повтор.

На космодроме наземная бригада попыталась меня остановить и отправить на медкомиссию, но я отмахнулся. С моей «царапиной» вряд ли комиссия даст мне допуск к полету, а подводить майора не хотелось.