– Ну сложно – это не невозможно. – Ву крутил диагност, глядя на меня.

– Можем потренироваться в песочнице, – пожал я плечами.

– Стоимость проекта вряд ли окупится, особенно если вы убьете или потеряете корабль.

– Райли, почему «вы»? Вместе ломать и терять будем. – Я все-таки встал. – Кофе принесу. Надо кому еще?

За окном вился туман. Я ждал, пока кофемашина сделает очередную порцию, и через разрывы, по чашке, передавал кофе Лео. А она одаривала им всех собравшихся. Такие привычные действия для нас – передать кофе из одного крыла здания в другое, коснуться друг друга, находясь даже не на одной планете… И это, по большому счету, мы еще изучили не все возможности. К чему же придем, когда полностью с ними разберемся?

Себе я сделал огромную литровую кружку. Но, к моему полнейшему огорчению, вернувшись, обнаружил, что вафельки закончились.

– В общем, внутри Солнечной системы попробовать перемещать корабль на небольшие расстояния мы можем, – наконец согласился Райли. – Но к Проксиме полетим обычным образом, без разрывов. Подготовка к экспедиции займет четыре месяца. Ломать будем до или после?

– До, – уверенно отозвался я. – Поработать с большими объектами будет полезно. А то вдруг нам снова твои камни попадутся.

Райли фыркнул, но комментировать не стал.

Чтобы получить нужные разрешения, Эванс, закрывшись в кабинете, несколько дней вел переговоры с координационным советом и представителями космических ведомств. В итоге для экспериментов нам выделили один из ремонтных доков в зоне Сатурна и прилегающий к нему сектор пространства. Еще недели полторы ушло на доуточнение деталей, бюрократические процедуры, закрытие сектора для полетов, перевод персонала на соседние базы.

Наконец все документы были подписаны. И уже я поехал с ними в лондонский космопорт и оформил перевод на баланс института Эванса восьми списанных кораблей малой тоннажности. Это были легкие грузовые суда, ожидающие своей очереди на разборку и переработку. Все они сейчас находились в отстойниках системы Сатурна. Я договорился, что в ближайшие несколько дней корабли переведут в наш док на орбите Мимаса.

– Насколько они на ходу? – поинтересовался Райли по коммуникатору, когда я ему переслал договор и перечень судов.

Я стоял у здания командного центра космопорта, оттягивая момент, когда нужно будет зайти внутрь и сказать майору Андервуду, что увольняюсь.

– Как минимум на маневровых все должны двигаться. Я сильно поломанные не брал. Но, думаю, зафрахтуем еще тягач на всякий случай.

– Сам все вопросы решишь? Мое участие нужно?

– Сам разберусь.

Я завершил звонок и достал сигареты.

Уходить с вахтовой работы, конечно, придется. Мне нужно время для полноценного участия в экспериментах, а потом – экспедиция. Уступать роль основного пилота Мартинесу я не собирался.

Усмехнувшись, затушил сигарету и поднялся в управление, чтобы оформить документы. С майором мы проговорили долго. Он, как всегда, был подчеркнуто вежлив, предлагал разные варианты сотрудничества, отчего я чувствовал себя еще более неловко. Но в итоге, убедившись, что мое решение окончательное, майор пожелал мне дальнейших успехов, пожал руку и сказал, что в любое время готов принять назад. Это было приятно.

По ставшему уже привычным пути я дошел пешком от управления до общежитий. Собрал вещи, которых, на удивление, оказалось совсем немного. Я как-то сам не заметил, что уже почти переехал в институт. Кресло! Кресло надо забрать. Связавшись с Лео, я отправил его через разрыв сразу в свой институтский номер.

Огляделся. На минуту открыл окно – послушать звуки космопорта.