Я скинул маршрут в центр управления и поднял корабль. Ни разу за все дни не притронулся к пульту, на стандартном автопилоте дошел до своего камня и сбросил землероек.

Выходить из корабля не было ни малейшего желания. Хотелось сидеть и смотреть в мониторы.

Пока я был на вахте, Ву работал над компьютерной моделью нашего проекта мгновенной переброски грузов. Так что, вернувшись на Землю, я сразу поехал в институт, чтобы помочь. За проведенное в космосе время стресс от последнего эксперимента почти прошел, вид же лабораторий живо о нем напомнил. Однако все вокруг вели себя примерно, усыпляя мою нервную бдительность. Лео старательно носила стабилизатор, мне совершенно не в чем было ее упрекнуть. Райли не задавал никаких вопросов о продолжении экспериментов с распадами. Ву загрузил меня расчетами. И я уже меньше психовал, только время от времени снились кошмары.

Лео наверстывала упущенное. Каждую мою свободную минуту она пыталась занять то поездками в театр или в бар, то просто прогулкой по старой части вечернего Лондона. Она составила целое расписание для совместных походов. И я продолжал терять бдительность. Да что там терять – я вообще забыл про нее, просто наслаждался жизнью.

В один из дней Лео растолкала меня рано утром и потащила на очередную прогулку. Я досыпал в машине, поэтому, когда мы остановились и Лео выпихнула меня наружу, не сразу понял, что мы приехали на то самое поле, где уже однажды упражнялись с домкратом.

– Ты инфаркта моего хочешь? – Не веря глазам, я разглядывал утреннюю дымку, запутавшуюся в пролеске, и веселенькую, освещенную солнцем молодую траву на самом поле.

– Я тоже хочу научиться контролировать этот процесс, Лёх. Если мы не будем тренироваться, этого не случится.

Она бросила стабилизатор на переднее сиденье машины и потащила меня за руку на середину поляны. Мы проверили все вокруг, убедились, что никаких пней, коряг, железок или иных препятствий нет. Я раскурил сигарету и глубоко затянулся, пытаясь справиться с распоясавшимися нервами.

– Ну валяй. Сама, раз такая бесстрашная. – Я сел на траву недалеко от Лео и изобразил на лице зверский оскал.

– Истеричка, – фыркнула Лео.

И подалась навстречу солнцу. Робко, неуверенно. Я затушил сигарету и немного помог, наблюдая, как она расходится в стороны. Приблизил ее к сущности пространства, помог раскрыться. Будто на ладонях поднес ее к солнцу и отпустил. Она оттолкнулась, впитывая ощущения. Я удержал ее, не давая разлететься окончательно, и она окружила меня, оставила звезды и потянулась вся ко мне, как будто это я был центром ее вселенной. Потоки воздуха играли нами, приводя в беспорядок все вокруг. Я потерял счет времени. Я дал потянуть себя к звездам и упасть на планеты, вдохнуть туманность, пересыпать звездную пыль в несуществующих ладонях.

Но что-то дрогнуло во мне. Я вздохнул, пока не сам. Потянул Лео к себе. Ощутил траву. И себя. И ее. Нас.

Утро давно растворилось в прошлом, на нас смотрело вечернее небо. Руки-ноги-головы были на месте и никаких лишних палок не насобирали.

– Это непередаваемо, Лёх! Как ты мог так долго скрывать от нас ЭТО?

Лео фонила. Я взял ее за руку, дожидаясь, пока колебания утихнут.

Мы еще некоторое время повалялись на поле, глядя на перистые облачка. Говорить не хотелось.

Когда подошли к машине, я кивнул на сиденье.

– Надень стабилизатор.

– Нет! – Лео взъерошилась. – Если понимаешь, что происходит, этим можно управлять.

– Надень пока, еще на какое-то время.

– Нет! – Она быстро сунула стабилизатор в сумку и бросила ту на заднее сиденье.