Нет, тут нужен особый склад ума или же крайне аг­рессивное состояние психики, абсолютно безразличной к чужому страданию. Даже среди отпетых бандитов такие люди представляют исключение.

Итак, какой-никакой, а фоторобот был-таки создан, размножен и роздан оперативникам. Гоголев исходил из предположения, что женщину привезли к месту те­ракта не в последний момент — это противоречило бы логике организаторов покушения, да и шоссе было пе­рекрыто милицией, — а заранее и какое-то время дер­жали взаперти, чтобы надеть на нее атрибуты милицей­ской формы прямо перед выходом. И если это было действительно так, ее все же могли видеть посторонние люди, вроде той пожилой женщины, которую так и не разглядел из-за солнца, бившего прямо в глаза, сержант Новиченко. И если, кстати, та женщина была из мест­ных, из Сосновой Поляны, и, испугавшись взрыва, убе­жала, а не являлась своеобразным контролером дей­ствий жертвы, то есть заодно с организаторами акции.

Но сразу после взрыва оперативники прочесали всю округу в поисках возможных свидетелей и почему-то ни одного не нашли, что тоже непонятно. Неужели ни одного местного жителя не удивило, не привлекло вни­мания обилие милиции в районе шоссе в то воскресное утро? Или, ограничившись «чеченской версией», они не стали углубляться в поиски? Мол, известно ведь, куда такие следы ведут! Вот и принялись привычно уже шер­стить на рынках лиц «кавказской национальности», а те, естественно, ни сном ни духом. Да и откуда им что- то знать, если все было продумано заранее и именно с прицелом перевода стрелки на них? Самый радикаль­ный способ отвлечения внимания — сделать ложный след наиболее выгодным и удобным буквально для всех спецслужб. Что, скорее всего, и произошло. А оконча­тельно убедился в своей догадке Виктор Петрович уже к концу дня.

Ставя оперативникам задачу, он первым делом зап­ретил им любое упоминание в беседах с населением «че­ченской темы» вообще. Нет, не было и не могло быть. А речь должна идти о совершенно обычной русской женщине, какой она изображена на фотороботе. Что могло быть для нее характерно? Некая заторможен­ность, продиктованная болезнью либо какими-то дру­гими причинами, например наркотическим опьянени­ем. Она почти наверняка не из местных жителей и по­явилась здесь недавно — может, за день, может, за не­сколько часов. Не исключено, что она была не одна, а вместе с другой — пожилой на вид женщиной, которая ее сопровождала.

Та же наверняка и привела в действие дистанцион­ный взрыватель, когда увидела, что нужный момент для опекаемой ею спутницы наступил. После чего немед­ленно исчезла. Интересен в этом смысле и вид транс­порта, которым она могла воспользоваться.

То есть оперативникам предстояло провести впол­не адресный опрос, а не действовать методом тыка — авось повезет. И такой метод вскоре дал реальный ре­зультат. Стоило грамотно, в смысле предметно, поста­вить вопросы, как обнаружилось четверо свидетелей. Но самое потрясающее было в том, что они признали на фотороботе местную бомжиху, которая до последне­го времени постоянно околачивалась в районе рынка в компании себе подобных алкоголиков и прочих «отбро­сов общества». Оперы немедленно взялись за «отбро­сы», которые неохотно, но дали показания. Да, Нюр- ка-вакса. Только на «фотке» она умытая и вообще в порядке, а по жизни — чумазая рвань, насквозь пропи­танная всякой дрянью, нюхая которую дурела на гла­зах. А после этого такие же грязные бродяги отволаки­вали ее обездвиженное тело к свалке, что на задах кафе «Бодрость», где пялили хором, да там же и бросали до следующего раза.