Кстати, именно сержант Новиченко оказался един­ственным, кто обратил внимание на женщину — капи­тана милиции. Он-то — местный, а ее вспомнить не мог, хотя как будто что-то знакомое в ее лице мелькнуло. Вот и куртка на ней была повседневная, хотя приказа­ли надеть парадную форму. Но он обратил внимание лишь потому, что была не из местных, а вовсе не пото­му, что вышла к трассе. Л в самом деле, кто такая? Ведь задал же себе такой вопрос? Задал, получается. И как ответил? Подошел и спросил: «Товарищ капитан, вы откуда? В документики ваши можно взглянуть?» Это совсем неважно, что «товарищ капитан» вполне могла послать сержанта куда подальше. Нет, то-то и оно, что и не подошел, и не спросил, а сам себя успокоил: «Не­бось из детской комнаты милиции. Или из этих... из полиции нравов. Вроде видел, а где их всех упомнить!» А тут ка-ак рвануло!!

Повторяя Гоголеву раз за разом свой рассказ, сер­жант потел и боялся что-то приврать, поскольку пони­мал, что в данном деле важна именно точность каждой детали, а фантазии здесь неуместны. И он вдруг вспом­нил. Точнее, не столько вспомнил, сколько словно уви­дел каким-то боковым, что ли, зрением, хотя в тот мо­мент был полностью сосредоточен на приближающейся кавалькаде машин. Он-то и не догадывался, что прези­дентов в них нет и что они вообще едут другой дорогой.

Так вот, он сосредоточился на первой машине и кра­ем глаза отметил, что на той стороне трассы показа­лась пожилая женщина, которая, прикрыв сверху ладо­нью, будто козырьком, глаза, остановилась и стала тоже рассматривать приближающиеся машины. А уж после взрыва, когда все внимание сосредоточилось на остан­ках женщины и прочих следах, сержант так и не вспом­нил о пожилой свидетельнице.

Ну с «шахидкой» понятно, а та, пожилая, в чем была одета? Трудно давались воспоминания. Кажется, тем­ная юбка и светлая кофта. Или наоборот. Солнце еще с той стороны било прямо в глаза.

Потом сержант долго и не очень успешно трудился над составлением фоторобота взорвавшей себя женщи­ны — капитана милиции. Ничего яркого и запоминаю­щегося. Обычное лицо, встретишь—пройдешь мимо. И не чеченка, нет, а лицо точно славянского типа. На светлых кудряшках — пилотка. Экспертиза подтверди­ла: волосы действительно русые и короткие. Ну еще фигура у нее была полная, но это понятно: под курткой находилось взрывное устройство. И, как показала взры­вотехническая экспертиза, с дистанционным управле­нием. Остатки подобных изделий находили и прежде, после исполнения терактов, в местах массового скоп­ления людей. То есть адрес изготовителя подразумевал­ся сам собой. Да и вывод следовал однозначный: к ис­полнителю у заказчика не было полного доверия, что­бы поручить ему (или, как правило, ей) принятие само­стоятельного решения. А это, в свою очередь, наводило на мысль, что психическое состояние женщины в момент совершения теракта было неадекватным и ее целенап­равленно использовали в качестве «живой бомбы».

Но ведь таким способом действуют ваххабиты, ко­торые в секретных лагерях в Чечне либо за границей проводят специальные курсы подготовки будущих шахидок, подавляя их сознание и подчиняя воле началь­ника. А какой смысл был Масленникову призывать на помощь профессиональных террористов, если у него у самого хватает собственных бандитов для исполнения любых акций? Тем более что речь шла всего лишь об акте устрашения. Ну да, и те же эксперты подтвердили, что мощность данной бомбы существенный урон бро­нированному лимузину нанести вряд ли смогла бы, это, в общем-то, обычную машину-дублера посекло оскол­ками.