Нестеров постоянно хвастался своим уголовным прошлым, похвалялся тем, что коронован в «законни­ки» и выполняет должность «смотрящего». Максиму, чтобы хоть как-то уравнять шансы, пришлось в бук­вальном смысле купить корону, хотя к уголовному миру он ни тогда, ни тем более теперь никакого отношения не имел и не имеет.

Ну тут, если не вдаваться в тонкости, не брать в рас­чет давно погашенное еще в малолетстве дело по 206-й статье — «хулиганке», то Максим официально был, в общем, чист перед законом, даже больше того, по све­дениям от питерцев, он именно стараниями родного дяди прошел в Государственную думу, хотя больше одного созыва там не продержался. Но, как говорится, тем не менее. Однако об этом ничего не сказал «доверен­ный юрист», видимо, в его концепции дядина помощь не предусматривалась. А предусматривалось другое.

Например, то, что Нестеров в прямом смысле под­ставил своего зятя, Масленникова-отца, натравив на него налоговиков. А следом люди Нестерова устроили разборку, во время которой был убит младший Мас­ленников. Максим терпел, уважая родственника. Но когда Нестеров силой и угрозами увел у Максима лю­бимую девушку, вот тут терпению пришел конец. Мак­сим предложил дяде устроить справедливый суд на во­ровском сходе, раз уж он кичится своим званием, на котором и решить все конфликты, возникшие между ними. Нестеров отказался. И более того, начал плано­мерный отстрел тех руководителей и партнеров «Нор­мы», которые были категорически не согласны с его политикой руководства компанией.

Турецкий слушал и только мысленно руками разво­дил. Надо же, ведь, поди, опытный юрист, пожилой человек, а так примитивно подставляется! Очередность событий элементарно подтасована. Или они уж совсем его, Турецкого, за полного дурака держат? И потому откровенно диктуют картину той ситуации, которой ему и надлежит придерживаться в будущем? Это по их убеж­дению. Уверены, значит? А что, нельзя исключить. Ин­тересно только, какие более основательные и, кстати говоря, вещественные аргументы они собираются вы­ложить в подтверждение такой своей версии? Наверня­ка же понимают, что забесплатно на их версию никто из здравомыслящих юристов не клюнет.

И еще один четкий ответ на свой вопрос хотел ус­лышать Турецкий в их трактовке: кто устроил бойню на набережной?

Ответ даже и не поразил. У Нестерова было всегда полно недоброжелателей. Наверняка кто-нибудь из обиженных им уголовников, с которыми он конфлик­товал всю жизнь.

Ну да, конечно, самое дело питерским уголовникам устраивать показательные выступления в духе голли­вудских триллеров в центре Москвы. Да и мотоциклы «блэк видоу», стоимостью в десять — двенадцать ты­сяч долларов, у нас там в каждом дворе под дождем мокнут.

—    А что, полумертвого водителя, чудом оставше­гося в живых, те же недоброжелатели зарезали в боль­нице?

Вопрос был новым для юриста, но не смутил.

—   Даже других мнений нет, такие же бандиты, как и сам Нестеров, на все способны.

—   И балерину похитили тоже они?

А вот это было уже совсем неожиданно для юриста.

—   Как... и?..

—   Ах, так вы этого еще не знали? Я смотрю, вы не очень-то информированы, Алексей Митрофанович. Давайте тогда не будем больше толочь воду в ступе, а перейдем к тому, ради чего, собствейно, вы сюда и при­шли. Какие предложения вы намерены мне сделать от лица... ваших хозяев? Нет, сразу расставим точки: от лица вашего босса, так надо понимать? От имени Мак­сима Геннадьевича. Сам-то он прийти побоялся. И пра­вильно сделал, не ровен час, а он-то ведь у нас с вами кругом в розыске. Жизнь пошла неспокойная, верно? И чем больше жертв на его совести, тем меньше воз­можности каких-то дальнейших компромиссов со след­ственными органами, согласны? Ведь он думает имен­но об этом? Или его уже, что называется, понесло? И кстати, как у него последнее время со здоровьем? Па­ранойя, говорят, практически исключает адекватность поступков,-слышали? Таково мнение психиатров, а они в этом смысле редко ошибаются.