Ну какое, например? Слушая юриста, Турецкий как раз думал об этом.

Первое. Если бы Вампир принимал личное участие в похищении и допросе женщины, нынешнее ночное рандеву с его доверенным юристом, как представился Алексей Митрофанович, вряд ли бы состоялось. Зна­чит, Вампир где-то здесь, в Европе, скитается, а не в России. Скорее всего, и не в Германии, где после трех вызывающе дерзких убийств, практически повальных обысков и изъятий документации в его фирмах Мак­сим Масленников объявлен в розыск. Но он наверняка и недалеко, к примеру, вполне может временно обосно­ваться на Кипре. Или в Польше. А поскольку вынуж­ден теперь скрывать место своего пребывания даже, вероятно, и от своих людей, известия из России к нему доходят с большим опозданием.

Но именно это же самое обстоятельство может со­служить и добрую службу похищенной женщине. Без команды босса его «шестерки» вряд ли осмелятся ее убить, даже если она им во всем сознается. И, значит, у ребят там, дома, есть еще возможность их опередить. К тому же и Славка поклялся, что того живодера — бок­сера — он будет допрашивать лично. И всю подлую душу из него вынет.

Второе. Приглашение Турецкому участвовать в рас­следовании, учиненном германским криминальным ве­домством, не составляло для Масленникова и его окру­жения никакой тайны. И, таким образом, данные ноч­ные переговоры, порученные юристу «Нормы», оказа­лись запланированными заранее, то есть без учета опять же той информации, которой Турецкий уже на данном этапе мог бы владеть. И это тоже подтверждает отсут­ствие Вампира в России. Не знает он и о том, что успе­ла наговорить следствию строптивая балерина. Иначе бы и юристу пришлось сменить некоторые свои акцен­ты в рассказе, в иных обстоятельствах очень похожем на правду.

Коротко же суть выглядела следующим образом.

Виктор Нестеров и Масленников-отец с самого пер­вого дня образования компании «Норма» владели оди­наковым процентом акций, что давало им огромные преимущества перед германскими партнерами, на чью долю оставалось меньше трети акций. Но Геннадий, решив отойти от руководства компанией и заняться привычным для себя страховым автомобильным биз­несом, передал свою долю сыну — Максиму, оставив ему и пост президента компании.

Тут Турецкий, отчасти уже владевший некоторой информацией, не удержался от вопроса:

—   Вы не путаете? Разве не Виктор Михайлович был президентом?

—    Что вы?! — Возмущение юриста было столь ве­лико, что Турецкий готов уже был засомневаться в све­дениях, почерпнутых из материалов, переданных ему еще в России. —_: Впрочем, первоначально —да, тут вы правы, но весьма и весьма короткое время. А после они как бы поменялись ролями, и Нестеров возглавил со­вет директоров, низведя тем самым президентский ста­тус до чисто номинальной должности.

А затем, именно на этой почве, как следовало из дальнейшего рассказа юриста, начались глубокие кон­фликты в руководстве компанией. Максим, как прези­дент, требовал вложения капиталов в российские инве­стиции, а Нестеров категорически возражал, считая инвестиции подобного рода ненужной благотворитель­ностью, которая никогда не смогла бы окупиться. До­ходило до публичных оскорблений друг друга.

Турецкий вспомнил, что, по сведениям из Петербур­га, которыми с ним уже успел поделиться Володька Поремский, и здесь все обстояло в точности до наобо­рот. Но промолчал. Что ж, если перед юристом стоит задача перевернуть существо конфликта с ног на голо­ву, он этого добивался довольно старательно — эмо­ционально, уж во всяком случае.