Филипп спустился к подъезду и стал приглядывать­ся к немногочисленным бабушкам и дедушкам, отды­хающим в тенечке. И для начала разговора выбрал дво­их, с сердитыми отчего-то лицами, сидящих напротив друг друга за шахматной доской. Подошел, посмотрел позиции, хотел было подсказать одному из игроков хороший вариант, который через два хода приводил противника к матовой ситуации, но — промолчал. А вот игрок, напротив, недовольно поднял на Филю ко­лючий взгляд и заявил прокуренным басом:

—   Па-пра-шу без пад-сказок!

—    А я и не собираюсь. — Филя пожал плечами. — Хотя один ход есть, ну просто конфетка. <style name="BodytextCalibri">Я по другому делу, отцы. Может, окажете помощь органам?

Вот это уже было действительно другое дело — жи­вое. Старики словно воспрянули в ожидании.

Естественно, Филипп сунул одному, а потом друго­му под нос свое удостоверение оперуполномоченного МУРа и опустился рядом на корточки.

—    Дело, значит, такое, отцы. Очень меня вон та квартира интересует, которая целый этаж занимает. Не знаете, чья она?

—    А мы не из энтого дома, мы из того, -—старик с хриплым голосом показал дом напротив. — А что здесь шибко крутые поселились, так то всем известно. С Но­вого года все строят и строят, народ, говорю, совсем замучился.

—   Мне сказали — балерина какая-то? — кинул на­живку Филипп.

—   Да по мне, пусть хоть сама Пугачева, без разни­цы, — отозвался второй, — ты людям зла не делай! Вер­но, Егорыч? А здесь вечно мужики страховидные, об­ратно же охрана, машины — джипы, ага, будь они про­кляты! Так и гоняют, так и гоняют без стыда и совести!

Первый, тот, что прокуренный насквозь, хрипло засмеялся:

—   Да ты, Иван, вовсе памятью ослаб, говорю. То ж не джипы гоняли, а грачи залетные! — и объяснил Фи­липпу: — Тут у нас энти сумасшедшие заявились было. На тарахтелках своих, черные, в коже все, и мотоцик­лы, стало быть, у них такие же. Сплошной, говорю, треск и вонь. Хышчники, одно слово. Мы еще тогда заметили, верно, Ваня?

—    О, интересно! — поощрил Филя. — И что же их сюда занесло? Давно было-то?

—  А в тот день, когда у вокзала-то джип хозяина, — Иван кивнул на дом, про который говорил Филипп, — в упор расстреляли.

—   Вот это да! — прямо-таки опешил Филя. — А вам- то, отцы, откуда известно?

—   А что ж мы, уж и телевизор, что ль, не смотрим?

Показывали ведь! И номер видно было. А нам он дав­но известен, вечно тут стоит. Вот ты говоришь, мил че­ловек, балерина. А ведь про то никому тут не известно. Разве что та девка, которая все с хозяином ездила?

—    Так, может, мы об одном человеке и думаем? В смысле, о женщине? По документам-то квартира имен­но ей и принадлежит. А вот кто он ей — это большой вопрос.

—   Кому вопрос... — иронически хмыкнул Иван. — А ты, милок, почаще в телевизор гляди, там тебе и под­скажут про вопрос твой! Ворюга он, жиган, хозяин твой, вот кто. Вида-ал я их... Вот и показали его в телевизо­ре, как из машины вытаскивают.

—   Ты смотри... — совсем искренне удивился Филя.

Он даже и макушку свою поскреб озабоченно, для

большей убедительности, чем совсем развеселил стари­ков, уличивших опера уголовного розыска в незнании таких простых вещей. А всего-то и дела — в телевизор вовремя поглядеть! Ну да, видать, некогда, бегать же им надо...

—   А у меня имеются сведения, что девица эта, или женщина, хрен их разберет, исчезла сразу после того покушения, что было в прошедшие выходные, так?

—    Может, и исчезла.